У первой же из этих куч трое антропологов замерли с торжественными лицами. Солдат Елохин, скосив на них глаза, исподтишка покрутил пальцем у виска и скорчил уморительно благостную рожу. Рябинович даже за подбородок схватился, чтобы не расхохотаться. Хомак, Клавичек и Мантл ничего не заметили. Верно, суетный мир далеко от них отступил.

– Вы ведь недавно всем БТРом видели самого мамонта, - удивился Веселин, - что вам теперь следы?

Ответа ждал примерно с минуту.

– В присутствии великого и могущественного объекта, - признался Клавичек, - тебя охватывает слишком сильный трепет. И тогда ты не можешь сохранить способность оценить его истинное величие. Ты в страхе отступаешь прочь, вместо чтобы идти навстречу.

Ну, это-то да, внутренне согласился с чехом Веселин Панайотов. Следы - они всяко безопаснее живого мамонта. Они - как те воронки от снарядов, куда животное второй раз не наступит.

– А через свои следы могучий объект дарует нам вдохновение, - дополнил Братислав Хомак.

– Мамонт бродит по Европе, мамонт гуманизма!
– продекламировал Карел Мантл, одухотворённо закатывая глаза.

– Это ты о чём?
– не понял Хомак.
– Что за отсебятина?

– Мамонт - дух здешней мутации, - объяснил Мантл, - он показывает нам, что и под Брянском, как и везде в Европе - всё прогрессирует по единому плану.

– А!
– Хомак отмахнулся.
– Прописные истины...

А Веселин как раз и заинтересовался:

– Что за план такой?

– План э... неизбежного прогресса. Через мутацию.

– Кажется, никогда о таком не слышал.

– Слышали!
– Мантл усмехнулся.
– Человечество - оно ведь развивается в основном революционными скачками. (Я имею в виду, конечно, не социальные революции, а научно-технические). Так вот: рано или поздно в развитии технологий люди приходят к такому рубежу, когда они невольно порождают собственных могильщиков.

– Кого-кого?

– Мутантов. Тех, кто придёт на смену.

– Но почему же это неизбежно?

– Мировой закон. Против него не выстоишь. Наши технологии становятся всё более вредными и разрушительными для среды, в особенности, конечно, военные технологии...
– Карел Мантл развёл руки, призывая в свидетели берёзы.
– А воевать человечество обречено. Конфликт - суть нашей природы. Как только наша среда обитания становится глобально мутагенной, нам на смену приходят мутанты. Они сильнее нас, поскольку выжили в жёсткой борьбе за существование. Всё логично, не правда ли?
– а с каким мечтательным видом сие произнесено!..

– Мировой закон? Ну допустим. Но при чём же здесь гуманизм? "Мамонт гуманизма" - вы ведь так сказали?

– Высший гуманизм - в альтруизме и справедливости. Он, собственно говоря, в том и состоит, чтобы люди уступили своё место...

– М-м-м... Нелюдям?
– вставил-таки Хомак. Но весело и чуть наигранно, как из роли оппонента в заведомо решённом споре.

– Пусть нелюдям. Но ведь это люди их такими сделали, правда же? Значит, за мутантов они отвечают. Значит, должны смириться и не мешать честной конкуренции. В которой "нелюди" рано или поздно нас победят.

Вот Мантл даёт: неужели он серьёзен?

– Вы и правда спешите в могилу?
– спросил Веселин.

– Нет, но я реалист!
– гордо сообщил Карел Мантл.

Что ни говори, у Йозефа Грдлички достойные ученики. От их реализма мороз пробивает по коже. Помогать могильщику себя закопать, ибо таков закон... С таким настроением и могильщик не понадобится. Откуда нынче столько поклонников мутации? Зачем им это? Нет ответа.

Гуманисты выискались - с социал-дарвинистскими замашками. "Мамонт бродит по Европе, мамонт дарвинизма!" - вот так звучит более-менее правильно.

10. Юрий Михайлович Багров, капитан войск МЧС

– Кажись, заблудились...
– проблеял Калинин, с опаской выглядывая в десантный отсек.

Этого ещё не хватало. Багров, охая, приподнялся на локтях над лежанкой. Во рту пересохло, голос окреп со второй попытки заговорить:

– Калинин... кхм, Калинин, отвечай, куда мы заехали?

– Бог его знает, куда, мой капитан...
– лепетал водитель.
– Кругом деревья, дальше дороги нет...

Можно подумать, раньше мы ехали по дороге. Но деревья - да, их БТРом легко не объедешь. Придётся сдавать назад.

– Что за деревья?

– Ёлки в основном...

Ну да, а должны-то быть уже берёзы. Точно, совсем запутались! Так старательно сбивали с толку близнецов Бегичей, что сбились и сами. Всё один к одному: ранение Бегича, своё, теперь потеря ориентиров...

– Вернуться-то сможешь?
– спросил Багров по возможности мягко. Иначе Калинин уж совсем перепугается и не сможет больше ничего.

– Ну, это да...
– с сомнением проговорил водитель, но приободрился.
– Ага, конечно! По нашим же следам...
– тут Калинин снова замялся и виновато заключил: