Нет спору, кто-то должен исполнять и её - военную службу в чине капитана в постылом периметре замка Брянск. Выезжать на патрулирование широченной дуги от Брянска до замков Орёл и Курск. Якобы надеяться напугать изношенными бронемашинами МЧС банды дебрянских мутантов, когда те в очередной раз решатся на прорыв границы своей резервации. Узнавать о вылазках мутантов, которые снова тебя не испугались, дотянулись до мирных сёл, увели пленных. Следовать конвенциям, что запрещают преследование мутантов на их территории. Скрытно поставлять оружие Ребятам-из-Заслона: уж они-то на самом деле шугают мутантов - и реально (хотя незаконно) выполняют за тебя твою же задачу. Не много-то чести выходит из такой службы. Не много случаев выдвинуться.

Мысли о бесполезности своего дела порождают вялость. Солдаты - они что дети: сразу чувствуют слабину - и распускаются. Капитан Багров их, конечно, строит, не без этого, но любое построение - ненадолго. Снова получается пустая затрата сил, укрепляется порочный круг, в беспросветной тоске поневоле закрываешь глаза на неявные случаи. Опыт показал: ни попустительство, ни наказания не ведут к укреплению авторитета. Так зачем лишний раз дёргаться?

Да, приходится признать, капитан Багров не особенно популярен среди сослуживцев и подчинённых. Он не обладает ни боевой харизмой "рубаки" Нефёдова, ни гипнотизмом речений "соловья" Сергеева, потому вынужден опираться на свои реальные силы. Без "волшебства" и тупого везения. С толикой даже невезения.

Впрочем, тут ещё как посмотреть: если тебя по ошибке чуть не расстреляли, может, в том "чуть" - как раз особое везение кроется?

Грустные думы накатывают в здешних смешанных лесах. Наверное, мутант-деревья виноваты. Влияют.

Вон, и на словенских учёных, поди, повлияли тоже - те притихли, подставляя замёрзшие бока сигнальным факелам. А уж о чём затараторили потом...

– Кстати. Слыхал я, что где-то в местах поблизости водятся мамонты-мутанты, - сказал Горан Бегич. Ладонью словенец прикрывал правое ухо, словно невероятный слух дошёл к нему в эту самую минуту и обжёг ушную раковину.

– В этих самых?
– встревожено воскликнул Зоран.
– Да не может быть! Тут есть одна путаница...
– близнец хотел было что-то Горану разъяснить, но покосился на капитана Багрова и примолк.

Ладно, подумаешь, у ребят секреты...

Путаница, или нет, а словенские этнокартографы явно приготовились к опасной встрече с огромным мамонтом. Посерьёзнели, подобрались.

Капитан тоже поддался их настроению и впился взглядом в дорогу перед БТРом. Ерунда, ничего нет.

Серело - и уже приходила пора тушить факелы на броне, которые нынешней ночью заменяли "перегоревшие" фары. Если Багров не отдавал приказа их гасить, то по единственной причине: опасался, что позиции Заслона их машина ещё не миновала. Факелы - не просто осветители, а условные знаки. Не вовремя уберёшь, будет, как в тот раз...

А вспоминать тот раз ох, как не хочется!..

Прежде капитан Багров и думать не гадал, что из-за невнимательности и лёгкой небрежности с паролями его могут свои же принять за шпиона. Глупости! Но - случилось. Каменный мешок, ожидание наихудшего. Бойцы Заслона могли его пустить в расход очень даже запросто.

Вот потому факелы - будут гореть. Хоть до полудня, если только понадобится. В ночное время их огонь не столько освещает путь, сколько демаскирует БТР, но и - служит пропуском. С рассветом первые две задачи теряют смысл, но пропуск-то важен по-прежнему.

– О, вот и мамонт!
– Зоран Бегич пристально всмотрелся, чтобы зверя разглядеть ещё издали.
– Тю! Что-то он ростом не вышел.

– Да, для мамонта маловат, - подтвердил и капитан Багров, так как этнокартограф, кажется, обращался к нему, приглашая поучаствовать в обсуждении. И невольно улыбнулся.

По дороге навстречу БТРу бежала бурая полуоблезлая свинья -чертырёхглазая, с рылом несколько набекрень, как водится у животных-мутантов. Тощая, зато мускулистая. И здоровенная - но по свиным меркам. Если мамонта не ждать, скажешь: вот так могучий кабанище! Но, судя по миролюбивым повадкам, именно свинья, не кабан. Тот бы сходу набросился на бронемашину, а эта - нацеливалась пробежать мимо. Не усмотрела в ней ни соперника, ни угрозы.

– Мамонт ростом с гору? Да ведь это поросёнок!
– покатился со смеху Горан.
– Придурковатая четырёхглазая свинюка!
– последние слова он выговорил особенно тщательно; видно, специально тренировался ругаться по-русски и гордился достижениями.

– Нам присылали целого мамонта, а дошла свинья!
– прыснул и Зоран.
– Где же остальное?

Кто это им присылал мамонта?

Поразмыслить не удалось, так как гогот словенцев привлёк внимание четырёхглазой. Она обернулась и недовольно повела надорванным пятачком. Миролюбива, но - до некоторых пределов. Моральное насилие - оно и свинье не по нраву.

Миг - и тварь уже атаковала переднее колесо. Удар, ещё удар - шина пошла клочьями. Никакая самоподкачка не спасёт. Ишь, как раздразнили животину чёртовы словенцы!

– Машина, стой!
– крикнул капитан.
– Хрусталёв, Мамедов, оружие готовь!

Водитель Калинин с перепугу не только остановил БТР, но и заглушил мотор. И к лучшему - в тишине команды быстрее дошли до стрелков. Ведь автоматчики-то на броне оба как раз отвернулись, отвлеклись - и как бы не на хрусталёвскую флягу с веселящим чаем...