– Антибиотик.

– Кто тебе приказал колоть мне антибиотик?

– Мой капитан, у вас температура хорошо за сорок!
– объясняет башенный стрелок свои действия.

За сорок? Он что, её измерял, что ли?

– Да, мой капитан!
– это успели материализоваться Гаевский с Хрусталёвым и (вот затейники!) затараторили хором.
– Градусник показывал сорок один и четыре, но мы уже сбили почти до сорока...

– Вы успели поставить мне градусник?

– Да, пока вы спали.

– Я спал?
– оглядевшись, капитан обнаружил, что БТР уже стоит на дороге, а поодаль на обочине валяется труп свиньи-мутанта, давеча изрешечённый из автомата Мамедовым. То-то показалось: знакомое место!
– Значит, спал. И долго? Гаевский, что вам с Хрусталёвым было сказано делать?

– Мы не могли добудиться, мой капитан.

Выходит, моменты дремоты между промельками яви были не так уж и скоротечны. Подлецы-солдаты не особенно торопились.

– Не удивляйтесь, мой капитан, - вступился за Гаевского Погодин, - при такой температуре - обычное дело. И пушка не разбудит.

– Так вы стояли и ждали, когда я проснусь?

– Нет, мы ехали. Пока не добрались до этой точки пути.

Ага. До жирной точки. Можно сказать, кляксы. Здесь, где нападение свиньи смешало все планы, а водитель Калинин с перепугу перепутал направление, капитану надо умудриться выбрать другое направление, правильное.

Так. Ладно:

– Калинина сюда!

Гаевский спешит за водителем, а Багров уже думает, что ему сказать. Сначала... Сначала надо его спросить, куда он отсюда ехал и почему именно туда. Потом определить, в чём вышла ошибка. Далее - скорректировать направление. Только бы - правильно скорректировать.

Калинин щурится и трёт виски короткими пальцами. Он и сам едва не падает от усталости. Всё-таки водительская работа сутки напролёт без сменщика. Объясняет:

– Да я знал, куда ехать. Просто там долго, крюк получается, а у нас раненые. Вы сказали срезать, я и срезал. Думал, получится, а там, оказалось, эх...
– ну самая чаща.

Водитель мямлит, изворачивается - и расплывается перед глазами радужными кругами. Усилием воли Багров снова собирает из этих кругов перепуганного Калинина, тычет в его плохо зафиксированный образ онемевшим пальцем и выпытывает:

– Так как ты теперь отсюда поедешь?

– Известно как, по дороге. А доеду до Мамилова ручья - поверну. Там лес редкий - по нему выберемся на Третий тракт. Ну, а уже оттуда...

– Оттуда уже и мне ясно, - прерывает его Багров и позволяет калининскому лицу расплыться до состояния разреженного облака.
– Всё верно. Действуй.

Облако с облегчением уплывает. Зато другое облако - побольше, источающее запах медицинского спирта - укутывает капитана поплотнее в прохладные одеяла и зовёт спуститься через громовой люк внутрь твёрдого железного облака, на котором он всё это время сидел.

Облака вокруг быстро темнеют. Может, уже наступает вечер, но скорее - происходит перерождение лёгкой облачности во фронт грозовых туч, затягивающий небо над головой и землю под ногами. А из самой большой и тёмной тучи единственная молния навязчиво бьёт всё время в одну и ту же ногу.

1. Кшиштоф Щепаньски, начальник экспедиции

Без искренне преданных делу энтузиастов нечего и соваться в этнографические экспедиции вроде нынешней, тем более - предлагать мутантам дружбу и содействие. А всё же, панове, важно помнить: мутанты для нас, а не мы для мутантов. Хотя самим мутантам этой подробности знать и не обязательно.

Братислав, Карел и Вацлав рассказали, как ходили поклониться следам мамонта - здесь неподалёку, между поваленных берёз. Пана Кшиштофа они частью позабавили, даже порадовали, но и - самую малость встревожили. Всё-таки господа антропологи не должны бы настолько удаляться от реальности, чтобы поклоняться одному из животных. Пусть даже реликтовых, воскрешённых мутацией.

Антропологи неисправимы. То они атеисты до мозга костей и всякие (даже правильные) религиозные идеи с порога отвергают, то ударяются в самые грубые гротескные суеверия. Их идолопоклонничество местами очень полезно, но может и вылезти боком. Пан Щепаньски единственно терялся в догадках, каким именно боком. Но скорее левым.

Пока же профессору вылезала боком его собственная несдержанность. И что на него нашло, когда ради красного словца он выдал полковнику Снегову сведения, почерпнуть которые мог только из телефонного разговора. А мобильные телефоны в России давно уже вне закона. Ещё с последней войны, когда мобильная связь применялась отважными предателями федерации для корректировки огня противника.

Полковник изящно закрыл тему с ранеными, да ещё отчитал начальника экспедиции за нарушение федеральных законов. А всего-то и стоило: подождать, когда эти раненые на самом деле прибудут. Правда, молча ждать, когда энергии так и рвутся наружу - тоже не лучшая тактика. Того и гляди, впустую перегоришь. И с приездом раненых устроишь полковнику лёгкий ветерок вместо полноценной бури.