– - Если ты из дев Шу-эна, то почему не носишь подобающее покрывало?- спросил Миоци.

– - Я забрала его у нее, мкэ ли-шо-шутиик, - презрительно кивнув в сторону Сашиа, ответила Флай.
– Она больше не имеет права носить его. Она жила вместе с рабом-конюхом. Она отказалась принять посвящение Уурту, как того требует новый приказ правителя Фроуэро. Все девы Шу-эна должны принять посвящение Уурту, мкэ Нилшоцэа строго следит за этим.

Сашиа залилась краской, потом еще больше побледнела и еще ниже склонила голову.

– - Тебе следовало отдать это покрывало в храм Шу-эна, Флай, - поспешно сказал тиик Уэлэ, поймав гневный взгляд Миоци.
– Принеси его, чтобы мкэ ли-шо-шутиик мог взять его к жертвеннику великого Шу-эна.

Флай ушла и не возвращалась довольно долго. Не обращая внимания на поникшую Сашиа, Уэлэ сказал:

– - Привести других вышивальщиц, мкэ?

– - Нет. Я заберу с собой эту девушку. Какой выкуп я должен отдать?

– - Всего двести лэ...

Пока Миоци развязывал кошелек, тиик наклонился к его уху:

– - Мкэ, может быть, вы посмотрите и на других? Эта рабыня очень молода, и вдобавок со скверным характером... У нас есть девицы, которые намного ее красивее. Ведь вы ее не только вышивать к себе берете, а?

– - Что ты сказал?
– переспросил ли-шо-шутиик таким голосом, что у Уэлэ затряслись поджилки.

– - Ээ... да простит меня мкэ...Она умеет играть на флейте, читать и петь, если что... и снадобья знает разные - обучена у дев Шу-эна Всесветлого... да...

– - Мне нравится, как она вышивает, - сказал Миоци, взяв из рук подошедшей Флай покрывало.- Ты играешь на флейте?
– ласково спросил он.
– Где же твоя флейта, дитя?

– - Ее отобрали, - просто ответила она.

Поиски флейты не заняли долго - и Миоци спрятал искусно вырезанный из коры священного дерева луниэ инструмент на своей груди.

А потом он набросил огромное темно-синее покрывало на голову и плечи Сашиа, и, пока они шли по пыльному двору, вышивальщицы, высунувшиеся из окон, и рабыни, стирающие белье, и конюх Циэ провожали их взглядом. Тяжелое синее покрывало полностью закрывало ветхое платье Сашиа. Сухая пыль от мощных порывов ветра летела прямо в глаза.

Миоци принял поводья у Циэ и легко вскочил в седло, его плащ развевался на ветру, как крылья огромной бело-золотой птицы. Он подхватил Сашиа и усадил ее перед собою на коня. Она не глядя, молча уцепилась за луку седла. Вороной конь фыркая, раздул ноздри.

Ворота распахнулись.

– - Велик Уурт!
– крикнул тиик на прощанье, ощупывая деньги в поясе.

– - Велик Табунщик!
– сказал Циэ, не сводя с них глаз.

– - Всесветлый да просветит нас!
– воскликнул ли-шо-Миоци и вылетел на своем скакуне на дорогу.

... Пыль над дорогой вилась клубами, а скакун-иноходец ли-шо-шутиика мчался мимо полей, над которыми багровело заходящее солнце.

Сашиа сидела ни жива, ни мертва. Наконец, пытаясь перекричать ветер, она спросила:

– - Куда везет меня ли-шо-шутиик?

– - Туда, где ты будешь счастлива, - Миоци вдруг порывисто прижал ее к своей груди.

Она попыталась вырваться. Миоци пустил коня шагом.

– - Неужели ты не узнала меня?
– спросил он, и голос его дрогнул.

– - Ты - ли-шо-Миоци, служитель Шу-эна, давший обеты в Белых горах!
– в гневе крикнула Сашиа, отталкивая его и пытаясь спрыгнуть.

Миоци осторожно, боясь причинить ей боль, удержал ее руки. Его плащ распахнулся и девушка увидела на его груди, поверх грубой льняной рубахи, темный деревянный диск с серебристым узором по краю. Она замерла, отпрянув, а потом по-детски радостно закричала:

– - Аирэи!

И, прижавшись к нему, заплакала - это немыслимая радость переполнила ее душу. Боясь поверить, она коснулась пальцами диска, поцеловала его.

– - Ты слишком много страдала, сестренка...Потому ты и не узнала меня сразу.

Он остановил коня, и они сошли на заброшенное поле. Где-то рядом ручей повторял приветствие карисутэ. Из-под валунов и обугленных пней выбирались вверх тонкие упрямые стволики молодой поросли. Ветер стихал. Солнце медленно опускалось за поля. Девушка нагнулась к глубокому ручью, зачерпнула в пригоршни воду, умыла лицо. Миоци стоял рядом с ней, держа коня в поводу.

– Я думал, что ты умерла, и мы никогда больше не увидим друг друга под лучами Всесветлого. Я так тосковал по тебе...- и неожиданно для себя добавил: - Ты - все, что у меня осталось, Ийа.