– Уурт силен!
– тяжелым эхом отозвались рабы и Уэлэ.

– ...чтобы поберечь немного свою шкуру. Он, случайно, не из новых карисутэ? Не из тех "старых карисутэ", я имею в виду, чьи прадеды были карисутэ, и которых почти уничтожили славный Нэшиа, друг сынов Запада и вознесший высоко темный огонь - да будет велика его память по всей Аэоле и Фроуэро! Эти карисутэ уничтожены, а их потомки ежегодно отрекются у храма Ладья в Тэане. Я говорю сейчас о тех новых карисутэ, что подобно мухам на навозе, плодятся по всей Аэоле. Среди странников много бывает карисутэ. Это - лучший способ разносить эту заразу по всей стране. Поживут здесь, поживут там, смотришь, уже в каждом городе общины карисутэ. Это творится и во Фроуэро. По домам собираются. Уже несколько общин уничтожили, а они все равно плодятся. Бесстыдно, прямо перед лучами Темноогненного!
– торжественно говорил Уэлиш, жуя мясо.

Уэлэ низко кланялся в такт словам высокопоставленного гостя. И привела же его нелегкая именно в это имение, именно в такие дни, когда память об осквернении этого злосчастного пруда еще так свежа! Младшие жрецы-тиики мечтают подсидеть Уэлэ, а может, и сама Флай руку не побрезговала приложить. Она - еще та змея, так давно Темноогненному служит, что знает много способов, как сжить честного тиика со свету.

– Вот этот раб, о великий служитель Темноогненного! Вы сами можете убедиться в том, что он не только недалек и туп, но еще и плохо говорит по-аэольски. Куда ему основывать общины!
– нервно хихикнул Уэлэ, но в страхе подавил смешок.

Уэлиш протянул руку к блюду, взял жирный кусок мяса и, отправив его в рот, вытер пятерню о свою расшитую рубаху, плотно обтягивающую его необъятный живот. После этого священнодействия он слегка кивнул - и тиики заломили руки приведенному рабу.

– Это ты прыгнул в священный пруд Уурта в запрещенное время?
– спросил, рыгнув, Уэлиш.

– Да, - ответил просто Каэрэ.

– Ты не знал, что водоемы священны?
– продолжил Уэлиш допрос.

– Нет, - так же ответил Каэрэ, не поведя и бровью.

– Откуда ты?
– взревел Уэлиш.

– Из-за моря, - был ответ.

– Перестань нести чушь!
– махнул устало рукой Уэлиш. Это был знак, и один из рабов ударил Каэрэ в лицо.

– Он принес достойное поклонение Уурту?
– вдруг спросил Уэлиш, довольно наблюдая, как кровь из разбитого носа раба капает на песок.

– Э-э... я приказал наказать его.

– Я знаю, знаю. Он не кричал, что Уурт велик,- раздраженно заметил Уэлиш.- А потом-то он поклонился Уурту?

– Да, великий служитель Темноогненного, - неуверенно пробормотал Уэлэ. Он был явно не уверен в том, что может выкинуть этот странный раб в присутствии Уэлиша.

– При тебе?

– Нет, великий служитель Темноогненного - тиики сказали мне, - Уэлэ заломил толстые пальцы.

– Пусть поклонится еще, - с усмешкой глядя на трясущегося Уэлэ, сказал Уэлиш и произнес:

– Ты, раб - скажи, что Уурт силен и поклонись ему в виде этого огня и камня.

– Я не буду этого делать, - громко ответил Каэрэ, выпрямившись.

"О Табунщик! Табунщик! Дай ему ума молчать, не понимай делай!"- донесся шепот Циэ из-за кустов. Ни Уэлиш, ни помертвевший Уэлэ, к счастью, его не услышали.

Уэлиш оттолкнул блюдо - мясо полетело на песок, и закашлялся, подавившись непрожеванным куском. Уэлэ тщетно пытался произнести что-нибудь - глотка его не слушалась, точно высохла.

Уэлиш вытер свои пунцовые губы рукавом и с шипением (он еще не успел как следует прокашляться) спросил:

– Ты - карисутэ?

– Нет, - почти возмущенно ответил Каэрэ.

– Ты не почитаешь Уурта?

– Нет, не почитаю.

"Тише, дева Шу-эна - ты ему не помогай, себе хуже сделай. Не плачь. Проси Табунщика, чтобы его не убили тут же. Чудо проси-торопись!"

...Уэлиш слез с носилок, пнул ногой в дорогой кожаной сандалии лежащего на земле раба. За его спиной кто-то из тииков, улучив момент, жадно подбирал брошенные куски мяса с земли.

– Кто еще не почитает Уурта?

– Не знаю, - проговорил Каэрэ, подавив стон. Не хватало впутывать в это Сашиа и Циэ!

– Только он, только он такой!
– забoрмотал Уэлэ, к которому вернулся дар речи.

– Кому ты служишь, оборванец? Какому-такому богу? Вся слава иных богов меркнет перед огнем Уурта!

– Слава моего Бога - не меркнет ни перед каким огнем. Он сотворил и огонь, и небо, и землю - все.

Уэлиш судорожно вскинул руку вверх.

– Ты... что, посвящен Великому Уснувшему, что так вольно поминаешь его имя?

– Нет. Я же сказал - я служу Тому, кто все сотворил. Он не спит.

Уэлиш и тиики снова повторили свой странный жест. Каэрэ глядел на них с удивлением.

– Только посмей еще раз назвать его имя! Пойдешь со мной в Тэ-ан, ли-шо-Нилшоцэа разберется, карисутэ ты или нет. Но в жертву Уурту тебя как пить дать принесут. В цепи его до утра!