– Тебе, я вижу, и в самом деле понравилась их семейная реликвия?
– спросил подошедший Иэ.
– Видишь, в краю соэтамо даже лодки строят по другому, чем в здешних местах - корма выглядит совсем иначе. Это даже на статуе заметно.

– Она, кажется, повреждена?

– Ее прятали при Нэшиа, насколько мне известно. Тогда она и повредилась, наверное... Сейчас соэтамо осталось так мало, что никто всерьез не интересуется их священными статуями. Но я попрошу тебя - не рассказывать об этой семейной реликвии Игэа никому. Он и так в черном списке Нилшоцэа.

– Если ты того желаешь, учитель Иэ - это для меня закон.

И они сели играть в шашки, как часто делали, чтобы за игрой поговорить и помолчать рядом. Иэ играл легко, словно не задумываясь, а его ученик - медленно и сосредоточенно, точно размышляя над чем-то, не относящимся к игре.

– Вот так и боги играют с людьми, - наконец, вслух подумал Миоци

– Великий Уснувший не позволяет им этого, - произнес Иэ.

– Великий Уснувший?- Миоци вскинул ладонь к небу.
– Он спит, ло-Иэ, Он не вмешивается в дела богов и людей. О, если бы Он восстал!

– "Не думай, что Великий Уснувший спит воистину, но этим показуется, что найти и ощутить Его невозможно, если он сам того не возжелает. Ибо сон Его - не ecть обычный сон смертных, а образ, используемый для выражения Его недосягаемости силами сотворенных Им."- процитировал Иэ по памяти.

– Откуда это?

– Ты не знаешь этого, о Искатель Уснувшего, белогорец ли-шо-Миоци?
– печально глядя на него, спросил Иэ.

– Нет, не знаю, - отбросил резким движением светлые волосы со лба его ученик.
– Ты впревые говоришь мне об этом речении. Так откуда оно?

Иэ молчал, словно собираясь с духом, но, в конце концов, вымолвил:

– Не помню... Давно читал, и позабыл, что это был за свиток. Похоже на собеседования Эннаэ Гаэ с белогорцами. Сейчас его уже не сыскать - все сожжено по приказу Нэшиа.

– Не все ли равно - спит ли Он, как смертные, или непознаваем? Это можно назвать Великим Сном, как говорят белогорские мудрецы...

– Ты не можешь узнать о Нем ничего, если Он не желает этого. Они верно это подметили - Он не подвластен насилию заклинаний.

– О, если бы Он восстал!
– вздохнул Миоци.
– О, если бы Он жаждал нас, как мы жаждем Его!

– А если это так и есть?
– спросил Иэ.

– Ни из чего не видно, - ответил Миоци с затаенной и давней болью в голосе.

– О, Искатель Уснувшего! Ты ведь не знаешь Великого Уснувшего, так как Он непознаваем - почему же ты так смело говоришь о Нем? Ведь, не зная, и говоря с уверенностью, ты можешь изречь о Нем ложь и, что хуже, решить, что ты изрек правду, - задумчиво произнес Иэ, переставляя шашки на доске.

Миоци промолчал в ответ.

Так они и сидели молча, и Миоци выигрывал у Иэ. Тем временем Аэй принесла им на подносе утренние напитки и жареные плоды гоэгоа.

– Ваша сестра - дева Шу-эна, мкэ ли-шо? Ваши родители, наверное, счастливы, что их дети избрали для себя служение Всесветлому?

– К сожалению, наши родители умерли, когда Ийа, моя сестра, была еще совсем маленькой, а я учился в Белых Горах, - ответил Миоци.

– Вот как - ваша сестра младше вас? Мне почему-то казалось, что это именно она вас вырастила.

– Я действительно, провел раннее детство в общине дев Шу-эна, - сказал Миоци, - но я ничего об этом не помню. Знаю об этом только по рассказам ло-Иэ.

– Да, это я тебя забрал оттуда и привез в Белые Горы, когда тебе не было и пяти лет.

– Странно, но я ничего не помню об этой поре моей жизни. Помню только, как меня в первый раз привели на молитву Всесветлому, в Белых Горах. Это мое самое раннее воспоминание.

– Тебе было тогда уже семь лет, - заметил Иэ.

– Так бывает, - сказала Аэй.
– Тяжело, когда дитя вдали от родителей. Вы, наверное, ребенком много страдали, оттого и не помните.

– Да, указ Нэшиа принес много зла аэольцам.

– Нэшиа?
– Аэй скорбно посмотрела на Миоци и молчащего Иэ.
– Опять он... Сколько судеб разрушено им! Игэа до сих пор не смирился со своим увечьем. А сколько людей было убито и изгнано! Мкэ ли-шо давно знает Игэа?

– Мы вместе провели в Белых Горах почти пятнадцать лет. Выросли вместе.

– Так это вы - Аирэи Ллоутиэ?
– порывисто воскликнула Аэй и схватила его за руки с непосредственностью, которая так характерна для соэтамо.