– Сколько раз ты избегал открытого боя Эльконн? Ты всегда окружал себя сотнями охранников, высокими стенами... и даже сегодня... сегодня, Эльконн, мне не удалось выманить тебя на честную дуэль... трус.. ты напал на меня исподтишка...

Эльконн молчал, но стоял тусклый.

– А-а-а...
– разочарованно протянул главарь, узнав меня, - госпожа наглец...

Сейчас он скажет о нашей заключенной договоренности. Скажет и ткнет меня лицом в мою собственную грязь несдержанного обещания. Но предыдущая длинная речь отняла у Коорка много воздуха. Он опять поднялся на колени, чтобы хотя бы не валяться в ногах у презренного противника. Но смотреть стал на меня.

Кто знал... кто рассказывал мне о том, что это был за человек? Возможно, доблестный ратник цаттов, которого подло и низко подставил друг Эльконн, чтобы получить титул повыше, земли и славу? Возможно, они враги с лекарем только потому, что Соммнианс со своим повстанческим отрядом сильно и славно повоевал с ним и его людьми, как враг против врага. Кто знал... но в этот миг поверженный и насмешливый главарь не терял своего лица. И мне его упрек был по совести. Оставалось узнать только одно, - зашло ли его благородство до той высокой ступени, когда он мне скажет, что не убил и не ранил ни Аверса, ни лекаря.

– Я понимаю...
– тихо и слабо произнес он, не дожидаясь никаких вопросов, а я боялась, что он продолжит страшные разоблачения меня и Витты.
– Я...

– Это тот человек, госпожа, Сорс?
– В нетерпении перебил Эльконн.

– Он.

– Илиан, сколько вместе с ним человек было в засаде?

Помощник спешился, и подошел, глядя Эльконну прямо в глаза:

– Коорк был один.

– Один!?
– Изумился тот.

"Один?!" - закричала я про себя.

– Привяжите его на площади к столбу у крайней башни. Завтра утром ты будешь повешен, Коорк.

Эльконн развернулся и ушел, а главаря ратники оттащили за руки, и выполнили приказание вассала.

Мы вернулись в свою комнату и наблюдали из окна, как в этом замке готовили эшафот для казни. Не по приказу короля, не по приговору суда, не по закону военного времени, - здесь, в стенах укрепленной крепости, должно было состояться убийство человеком человека. Каждый из которых был родом с одного Берега. Витта слышала короткую речь Коорка, но не поняла ее, и, как и я, мучилась неведением. Что-то мне говорило, что главарь не станет доносить на меня Эльконну. Возможно, он думал, что вассал и так знает всю правду о нашем договоре, даже не подозревает, что я чего-то недоговорила ему. А возможно, не хочет себе марать язык. Он благороднее и чище...

– Рыс, - Витта посмотрела на меня требовательно, - ты должна узнать от него хоть что-нибудь.

– Несомненно.

Я ни на миг не сомневалась, что за нами двумя, едва ли меньше смотрят, чем за нынешним пленником. Я чувствовала, что мы, конечно, гости Эльконна, а с другой стороны, - чужаки в его замке. Но даже это, даже уверенность, что о моем поступке узнают, не остановило меня перед тем, чтобы выйти из палат на площадь и подойти к этому столбу у крайней башни. Ратники вассала были по-своему благородны, - они не подвесили его за руки и не завязали запястья за столбом. Они сковали ему руки и ноги, но длина веревки позволяла ему относительно двигаться, сидеть или лежать по желанию. Куда он сбежит, даже если освободится от пут? За такими-то воротами, с таким-то гарнизоном вооруженных людей?

– Скажи, Коорк, где Аверс и Соммнианс?

Главарь сидел, прислонившись спиной к злосчастному столбу. Он был похож на странного сторожевого пса при воротах, чья свобода меряется только длинной цепи.

– Зачем тебе, цатту, нужны эти люди?

– Ты их убил?

– А меня убьете вы?

Разговора у нас не получалось, - вопрос вместо ответа. Но и солгать он мог все что угодно.

– Коорк, - я говорила как можно тише, чтобы не услышал ни один ратник из ночного патруля на стенах, - почему ты пришел к старому храму один?

– Между двумя ратниками, по кодексу чести, должна быть только дуэль... Мы враги, но я бы никогда не снизошел до засады превосходящей силы, в отличие от него.

– А Сомм? Почему с нами ты поступил именно так? Где твои дуэли и кодексы чести?

Главарь засмеялся, словно я неразумный ребенок, спросивший о глупости.

– Госпожа наглец, лишь потому, что ты женщина, я не могу тебя винить во всем. Я могу винить только себя в том, что доверие такому подлому и легкомысленному роду, как ваш, привело меня вон к той виселице.

– Что с ними?

– Как можешь ты, цатт, говорить мне о дуэли, когда речь идет о иноверце? Я бы никогда не скрестил клинки с Соммниансом, будь он трижды отважным и смелым противником, он этого не достоин по рождению.

– Что с ними, скажи?

– Так зачем же тебе нужны эти люди?

Коорк был непреклонен. Он не желал отвечать, он все равно был хозяином положения, и пользовался не только свободой длины веревки, но и свободой говорить или не говорить, слушать или не слушать.

– Берегись Эльконна, - неожиданно добавил главарь, - если на мое честное слово ты еще могла рассчитывать, то, встав на его сторону, тебе лучше не верить ничему здесь. Он трус. Он жаден. Завтра же ты можешь оказаться здесь вместо меня, помни, госпожа наглец...