Расчет Тавиара оказался верен.

– Самое интересное впереди.
– Сказал Берт, напоминая о времени, и постукав пальцем по наручным часам.
– Как раз придем, если отправимся пешком. Ты не устала?

– А куда отправимся?

– Увидишь.

"Увидишь" было на краю города, возле леса.

Сначала были постройки справа и слева от неасфальтированной дороги, а потом, у самого последнего низкого здания, Берт нырнул в арку, и крикнул дядю Хока. Приземистый, еще молодой мужчина, весело отозвался племяннику и пожал ему руку.

– Молодец, вовремя! Через десять минут стартуем.

Он поздоровался с Эской и тайком подмигнул Берту. Пришлось идти лесом. Сосновые стволы на окраине стояли, как плотные шеренги солдат, но после оказалось, что это всего лишь лука, наполовину опоясывающая огромный луг. На открытом пространстве громоздилось три ослепительных аэростата.

– Прошу транспортироваться в корзину, молодежь... у нас есть не так много времени в личное пользование. Попрошу предусмотрительно накинуть на себя эти куртки, - наверху не так тепло, как у земли.

Таким город Эска не видела никогда...

Легкие склоны уводили улицы и дома на возвышенность, всюду между домами клубилась зелень деревьев, с редкой желтизной кленов, сдающихся осени первыми. Девушка узнавала привычные здания университета, библиотеки, большого центрального кинотеатра с непривычного взгляда.

"Уж такого Рыс не испытать никогда..."

Поднявшись еще выше, Эска увидела дали, простирающиеся по левую сторону от города и позади него, - поля с просекающими их шоссе и простыми дорогами, далекую, совсем крошечную железнодорожную станцию и поселок. Чем выше они поднимались, тем больше захватывало дух от пространства, от величия и бесконечности мира.

– Как тебе?
– Тихо спросил Берт

А Эска даже не услышала его вопроса. Она наслаждалась тем, что, отключившись от всего окружающего рядом, можно было раствориться в том, что сейчас далеко.

Шар сносило несильным ветром в разные стороны от луга. К самой корзине был прицеплен трос, который не давал аэростату путешествовать по воле воздушных потоков. Громко шипела время от времени газовая горелка, доносился шум города и шелест сосен внизу. Дядя Хок был рад оказать Берту услугу романтического толка.

Домой, после впечатляющего дня, они шли вдвоем. Он ее провожал. В городе уже царили настолько густые сумерки, что на улицах и бульварах стали зажигать фонари. Берт был счастлив тем, что Эска пришла к нему, и этот день так замечательно для него превратился в праздник. У подъезда оба остановились.

– Пришли.

– Да.

После минуты неловкого молчания, Берт нерешительно приблизился к девушке на шаг, словно бы качнулся вперед. Но Эска, наоборот, отпрянула и глянула в сторону:

– Мама?

К подъезду подходила мама, она улыбнулась обоим:

– А, здравствуй, Берт. Здравствуй, дочка... А я только-только с работы возвращаюсь, у нас был банкет по поводу юбилея замначальника. Ты уже домой? Зайдешь, Берт, на чашку чая?

– Ой, ну что вы, уже поздно! Я к себе.

– Приходи завтра тогда.

– Я позвоню.
– Берт попрощался и быстро пошел в сторону остановки.

Мама засмеялась и поцеловала Эску в висок:

– Мне всегда нравился этот мальчик. Но я не замечала раньше, чтобы ты как-то выделяла его среди других своих друзей.

– Это раньше.

– Я, надеюсь, ни в чем вам не помешала?

– Нет.
– Хмыкнула Эска.

– Пойдем, там отец уже беспокоится, почему тебя так долго нет.

– А о тебе он что, не беспокоится?

– А я, между прочим, домой позвонила и предупредила. А ты не оставила даже записки, что ушла надолго.

– В следующий раз предоставлю полный отчет...

В комнате она убраться толком так и не успела. Включив настольную лампу, она разложила постель. Книжку "Миракулум" положила в сумку с твердым намерением завтра же сдать ее обратно. Приняла теплый душ, выпила полстакана горячего молока с медом и, пожелав родителям спокойной ночи, легла спать.

Следующим днем утром в свое обычное время она встать не смогла. Организм протестовал против пробуждения и требовал отдыха. Эску скосила физическая слабость и нервное истощение, она, как полусонная муха, поднялась после двенадцати, выпила чаю с бутербродом, и снова легла спать. С задернутыми шторами, под цокот настольного будильника, который без очередного завода, к вечеру затих, Эска проспала почти сутки. В семь поужинав, посмотрев телевизор, она опять быстро и глубоко уснула, едва голова коснулась подушки...