МИРЮЭЛЬ. Особенно после того, как Боб тебе напакостил!

АЛЭН. Так что же?

МИК. Я не люблю тебя!

Музыка смолкает. Пары останавливаются.

АЛЭН. (Подымает руку и говорит громко для всех) Внимание! Мик произнесла очень

странное слово. Она рассуждает, как старуха, влюблённая в Петера!

МИК. (Закуривает) Ну, скажем так – меня к тебе не тянет!

АЛЭН. (Крепко прижимает к себе Мик) А раньше разве не случалось тебе делать это

с кем попало?

МИК. Случалось… если я была пьяна!

ДАНИЭЛЬ. Она не хочет тебя, Алэн!

Компания смеётся.

АЛЭН.Я думаю, она просто стала верной. И верна она теперь не себе, а одному

человеку. У тебя дома куча бутылок, Мик! Кто тебе помешает напиться?

Мик разворачивается и идёт прочь.

АЛЭН. Ты сбегаешь? Ты всё-таки решила хранить верность! Ты его любишь!

МИК. Нет!

АЛЭН. Но ты уходишь!

МИК. Вместе с тобой! Или ты уже раздумал?

АЛЭН. (Растерялся) Вот так, сразу?

МИК. Может, сначала пойдём покатаемся на карусели и пососём леденцы? У меня

натянуты нервы. Это меня успокоит! Но, может, ты не в форме? Болит головка? Ты

ведь так много философствуешь?!

Все аплодируют ей: «Браво, Мик!» «Не струсила!» «Высоко летает!» «Вот она,

настоящая свобода!»

Алэн стоит против Мик.

В спальне звонит телефон. Кло хватает трубку.

КЛО. Мадмуазель Клотильда де Водремон у телефона! (Выслушивает молча, кладёт

трубку и, покачиваясь, выходит на балкон)

ДАНИЭЛЬ. Мик, а ты подумала, что скажет Боб?

СЭМ. Он будет в отчаянье!

МИК. Так ему и надо, кретину такому! Пойдём, Алэн!

КЛО. (С балкона) Остановитесь! Остановитесь! Франсуаза… Франсуаза сейчас умерла

в клинике!

Все подымают головы и смотрят на Кло.

КЛО. Я её убедила оставить ребёнка! Но какой-то мерзавец привёз её в клинику!

Она не успела мне сказать, кто это был… Если бы я знала, кто этот негодяй… Если

бы знала… Я убила бы его!

АЛЭН. Идём, Мик. Я презираю побеждённых! Особенно, мертвецов!

Кафе. За столиком Феликс.

БОБ. (Подходит) Добрый вечер!

ФЕЛИКС. Письма с вами?

Боб выкладывает письма. Феликс выкладывает деньги.

ФЕЛИКС. (Пересчитывает письма) Вы не похожи на человека, пригодного для таких

поручений. Счёт верный. А вы, в свою очередь, пересчитайте деньги!

БОБ. Я вам доверяю.

ФЕЛИКС. Надо думать, вы гордитесь собой?

БОБ. В некотором смысле, да. (Уходит)

ФЕЛИКС. Вы забыли деньги!

БОБ. Вы меня не поняли!

Выходит на улицу, где стоит его мотороллер и заходит в телефон-автомат, набирает

номер.

БОБ. Папа? Это я… Нет, всё в порядке… У меня к тебе просьба… Ты можешь, не

задавая никаких вопросов, дать мне сейчас шестьсот тридцать тысяч франков?

Большая пауза.

Спасибо, папа!

Комната Мик.

Мик и Алэн на диване под простынёй. Мик отвернулась к стене. Алэн встаёт,

натягивает брюки, свитер, наливает виски в два стакана.

АЛЭН. Выпьешь?

Мик не отвечает. Алэн садится у неё в ногах и закуривает.

АЛЭН Мик, ты спишь? (Подымает стакан) За нашу любовь! Ну, выпей же! Виски – не

бургонское. Не следует ждать, пока оно согреется. (Протягивает ей стакан, но Мик

отталкивает) Ох, и нелегко спасать чужие души! Непросто быть вождём! На это надо

призвание. На нас давит столько старых запретов! Не убий, не укради, не

прелюбодействуй, не лжесвидельствуй… Эти вакцины нам прививают с самого детства!

И ты поддалась. Стала мечтать принадлежать одному человеку и сама владеть им!

Обладать кем-то! Принадлежать кому-то? Какой бред! Жалкое общество!

МИК. Ты мне надоел со своими теориями. Лучше поставь пластинку!

Алэн выбирает и ставит ту самую пластинку, из-за которой он познакомился с Бобом.

АЛЭН. Обрати внимание на мою чуткость. Я знаю, как дорога тебе эта пластинка!

МИК. (Кричит) Алэн!

АЛЭН. Тебе тяжело это слушать, моя прелесть?

МИК. С чего бы это?

АЛЭН. А музыка нам не помешает? (Ныряет к ней под простыню)

МИК. Нет! Нет! Нет! Оставь меня, оставь!