Садятся на мотороллер Боба.

МИК. Газуй, мой малыш!

Музыка обрывается.

АЛЭН. (В остервенении пинает ногами телефонную будку) Дряни! Дряни! Какие же

дряни! Какие жалкие твари!

ФРАНСУАЗА. (Подходит) Алэн? Это ты?

АЛЭН. А, это ты? Чего ты на меня так смотришь?

Франсуаза неожиданно кладёт ему голову на грудь и рыдает.

ФРАНСУАЗА. Мне надо поговорить с тобой. Пойдём, возьмём чего-нибудь выпить и

поговорим.

АЛЭН. Выпить я всегда готов, особенно за чужой счёт.

ФРАНСУАЗА. Я угощаю.

Они входят в кафе.

ФЕЛИКС. Виски!

Франсуаза оглядывается в поисках места, видит при свете лицо Алэна, вглядывается.

ФРАНСУАЗА. А с тобой что? На тебе нет лица!

АЛЭН. Мучает приступ злобы!

ФРАНСУАЗА. Господи, что же у тебя вызвало такую злобу?

АЛЭН. То же самое, что когда-то злило Аристарха. Но это такой древний

интеллигент… в Греции… Но ты, конечно не знаешь, что сказал этот кретин. А он

изрек: « Сами Боги бессильны перед судьбой!» Но я смотрю на это иначе! (Встряхивает

Франсуазу) Я смотрю на это иначе! Плевать я хотел на Аристарха!

Официант приносит Феликсу виски. Тот залпом выпивает, кидает на столик деньги,

забирает свой портфель и уходит. Официант вытирает столик. Алэн и Франсуаза

садятся за этот столик.

ФРАНСУАЗА. Послушай, Алэн… я… я… я… беременна.

АЛЭН. (Громко) Виски! (Небрежно, Франсуазе) Короче, ты ищешь адрес и деньги.

Адрес дам, деньги – нет.

Официант ставит перед ними виски, и Алэн спокойно пьёт.

ФРАНСУАЗА. Адрес есть, и …деньги… дала сестра. Мне очень страшно.

АЛЭН. Только без сентиментальности!

ФРАНСУАЗА. Большой срок. Это опасно! Сестра уговаривает меня родить.

АЛЭН. (Зло) Прими мои поздравления! У тебя завелись материнские инстинкты? Это

забавно!

ФРАНСУАЗА. Честно говоря, да… Я бы родила…

АЛЭН. Слушай, детка, если бы все девушки умирали от абортов, во Франции не

осталось бы девушек!

ФРАНСУАЗА. Дело не только в страхе… Ты не понимаешь…

АЛЭН. И не хочу понимать! Может быть, мир кажется тебе прекрасным? Может, тебе

кажется, что твоему щенку будет хорошо в этом мире?

ФРАНСУАЗА. Но мы будем вместе! Мы будем любить друг друга.

АЛЭН. Вместе? Если это будет парень, то в двадцать ему обеспечат какую-нибудь

маленькую войну. И не спросят его, хочет ли он быть инвалидом или покойником.

Лучше дочь. Потому что проституция всё же приятней войны!

ФРАНСУАЗА. А вдруг всё будет не так плохо?

АЛЭН. А что ты можешь дать своему ребёнку? Существование с ежемесячной зарплатой,

которой хватает только на неделю?

ФРАНСУАЗА. Как бы то ни было, мы будем вместе, мы будем любить друг друга!

АЛЭН. Постель, наркотики, извращения, выпивка, немного музыки… Тебе самой не

надоело всё это? Тебе не терпится предложить это своему ребёнку?

ФРАНСУАЗА. Но мы будем вместе. Мы будем любить друг друга.

АЛЭН. (Громко и зло) Виски! (Франсуазе) Сентиментальная корова, посмотри вокруг!

Кто из твоих знакомых любит свою мать? Кто её хотя бы не презирает? Кто может

выдержать общество своей матери без раздражения хотя бы пять минут? Ты и сейчас

уже никому не нужна! С чего ты взяла, что когда ты станешь толстой старой

вонючей гусыней, твоё ребёнок будет тебя любить? Он скажет: «Я не просил меня

рожать!»

ФРАНСУАЗА. В чём-то ты прав. Мать Жерара была очень красива. У неё был муж и

четыре сына. А теперь она одна в нищете. Дети не ездят к ней. А Жерар её бьёт. А

ведь она его вырастила. И она его любит.

Официант приносит виски. И Алэн залпом выпивает.

АЛЭН. За твоё здоровье!

ФРАНСУАЗА. Но… если ты… почему ты не покончишь с собой? Ты так много говоришь об

этом? Тогда – почему?

АЛЭН. Да просто мне лень затрачивать усилия, чтоб превратить себя в труп! И есть

кое что, что мне забавно досмотреть до конца! В чём мне забавно даже, может быть,

поучаствовать. Но в итоге, в итоге, смерть для меня – единственный достойный

выход!

ФРАНСУАЗА. И ты думаешь, он не будет меня любить?

АЛЭН. Не смеши, Франки! За что тебя любить? За что? Помилуй! Что за глупости в