– Что же делать?

– Садиться надо подальше, в горах, чтоб незаметно было. Можно вон на тот утес, что под деревьями. Там только козлы горные бегают, платформу никто не найдет.

– А как нам вниз прикажешь спускаться? Я не горный козел!
– возмутился Дирук.

Максим, Куэ и гном оживленно заспорили, настаивая каждый на своем варианте посадки. Кир, не дождавшись решения, описал небольшой полукруг над склоном, и начал снижаться. В который раз за время полета он отметил удобство и плавность хода атлантской ЛП-20. Почему в жизни так получается, что армейским пилотам всегда достается старье, а жрецам, которые вроде бы вне закона - отличная, новая техника?

Зависнув над небольшим уступом, платформа безукоризненно вписалась между двумя валунами и замерла. Друзья собрали свои нехитрые пожитки и двинулись вниз.

Возглавил процессию Куэ, он буквально скакал впереди, а улыбка не сходила с его губ, едва ноги коснулись земли Оркуса. Он проворно перескакивал с камня на камень, что-то напевая себе под нос. Следом размашистым шагом шел Максим, за ним ковылял Дирук. Он жаловался, потирал руку и поминал демонов, которые загнали его в горы. Когда же под ногу подвернулся острый камень, гном переключился с демонов на козлов всех мастей, что скачут впереди, позабыв о несчастном товарище. Позади всех шел Кир, он последним покинул платформу. Проверил погасший реактор, наглухо закрыл купол и только потом отправился за остальными. Догнав Дирука, он какое-то время молчал, слушая его бесконечные жалобы, потом взял у гнома рюкзак и попросил замолчать.

Пока друзья шли по чуть заметной горной тропинке, ветви деревьев смыкались над их головами, давая спасительную тень.

Анкайтара раскинулась внизу, в долине между двух горных массивов. Узкие извилистые улочки начинались у подножия гор и спускались вниз, к центральной площади. Наверху, в бедных районах, к ним лепились небольшие убогие домишки, чем ниже спускались улицы, тем красивее и шире становились, обрастая роскошными особняками. По городу разливалось знойное марево. Внизу виднелись сады и отдельные большие группы деревьев, но наверху, у подножия гор, все было выжженным и сухим. На бедных окраинах никто не заботился создании тени, у бедноты хватает других забот.

Улочка, на которую ступили спасатели, казалось вымершей под лучами горячего солнца, лишь тощий осел, пристроившись у забора, объедал чахлую ветку цветущей акации. По мере того, как друзья спускались все ниже, дома меняли свой вид. Вначале вместо деревянных лачуг появились скромные одно и двухэтажные домики и каменные многоэтажки, не превышающие четырех этажей. Жилища обычных гоблинов, в свою очередь, начали постепенно переходить в кварталы роскошных особняков. Здесь дома скрывались за плотной стеной колючих живых изгородей и заборов, в тени садов красовались кипарисы и благоухали магнолии. Контраст между голыми улочками и ухоженными цветниками был настолько велик, что Максим не удержался от вопроса:

– Похоже, гоблины делятся на тех, кто увлекается садоводством и тех, кто ненавидит его?

Куэ оскалился в задорной усмешке и ткнул пальцем вглубь одного из садов.

– Ошибаешься, кэп, смотри, кто трудится в таких садиках! Всем известно, что богатые гоблины нанимают садовников мумми. Мумми - лучшие садоводы. Они преуспели в выращивании цветов и всяких деревьев. Ну, а те гоблины, кому садовник не по карману, сажают лишь то, что можно сожрать. Красота им не нужна, что с нее проку?

– А как же эльфы?
– Дирук покосился на Кира.
– Говорят, эльфы любят цветы и вообще все красивое.

– Любят!
– все с той же ухмылкой, подтвердил Куэ.
– Только не сажать и выращивать, а любоваться. Скажи, Кир, ты знал много эльфов садовников?

– Нет, - односложно ответил Кир.

Дирук растерялся:

– Значит, эльфы ленивы?

Кир разозлился:

– С чего ты взял? Выходит, если я не знал гоблинов - скрипачей, значит все гоблины лентяи? Эльфам садовники не нужны, у нас цветы растут сами. Обычная бытовая магия.

– Повезло вам. Здесь везде садовники работают, можете заглянуть в сад.

Максим, Дирук и Кир осторожно раздвинули зеленую изгородь. Там действительно трудились три мумми. Один старательно подрезал кусты, двое других рыхлили землю под розами. Сад выглядел очень мило, ровные дорожки, много тени, а из центра большой клумбы бил крохотный фонтанчик.

Пока они любовались трудами садовников, Куэ сорвал гроздь черешен, высунувшуюся из-за забора. Быстро съедая ягоды, он звучно сплевывал косточки, стараясь, что бы они летели до другой стороны улицы. Хорошо, что не было прохожих. За все время пути им встретилось всего два гоблина. В полдень граждане Оркуса предпочитали отсиживаться в тени. Тяжелые ставни на окнах плотно закрывались, жизнь замирала, гоблины прекращали работу, спали, пили вино, судачили о мелочах или смотрели видеотрансляторы.

Съев ягоды, Куэ заметил:

– Жара! На карымском такое время зовется сареста.

Максим хмыкнул:

– Небось, переняли привычку атлантов, чтобы днем ничего не делать.

Куэ пожал плечами, в таких тонкостях он не разбирался, но посидеть в теньке всегда был готов. Обычай объяснил Кир:

– Максим прав, атланты в полдень бездельничают. Даже на войне норовили прекратить все маневры и отдыхать. Слово сареста пошло от них, только звучало оно по-иному, гоблины его переделали на свой лад.