– Работая со своей мамой, ты, наверное, видела человеческие зверства.

– Думаю, да, они просто никогда не случались со мной. Это не кажется реальным. Это довольно странный мир, где девушка может разобраться с высокопоставленным демоном, но...

– То, что случилось с твоим другом не было...

– Я знаю...

Это была правда. Гарретт никогда бы не сделал ничего, чтобы причинить мне боль, если бы он думал по своей воле. Он просто не был таким парнем. Но даже зная это, я не была уверена, что могла смотреть на него, или на людей в общем, таким же образом снова.

Лукас был прав. Я видела многое за годы, которые помогала маме. Но это было по-другому. Частный случай. Люди были плохими, но я никогда не была мишенью. Я никогда раньше не чувствовала себя жертвой. Это испугало меня, потому что в действительности Гарретт был моим спасательным кругом в нормальность. Не только Гарретт, а школа. Я имела в виду это, когда говорила маме, что у меня не было никакого интереса к нормальной жизни, но иногда я хотела её посещать. Но теперь, каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела, как он висел надо мной. Я чувствовала, как вес его тела прижимал меня. Выдавливал воздух из моих легких...

– Я думаю, что воздействие на Гарретта усилилось, потому что он что-то к тебе чувствовал.

Смех проскользнул сквозь мои губы, несмотря на все усилия, которые я прилагала, чтобы удержать его.

– Это истерика! Гарретт ничего ко мне не чувствовал.

Лукас покачал головой.

– Эта та вещь, которая, как я вижу, в женщинах не изменилась. Вы все такие бессознательные...

– Ты такой комик, когда захочешь, да?

Он усмехнулся, затем глубоко вздохнул. Его лицо стало серьезным, и он сказал:

– У меня тоже есть признание.

По каким-то причинам мое сердце ускорилось. Его руки все еще были на мне, мы оказались лицом к лицу, в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Да?

– В тот день, когда я попросил вашей помощи, тот первый день в офисе...все это не из-за обеспечения моей свободы из коробки. Это из-за мести.

– Ведьме?

– Да.

– Но Мередит Уэллс уже давно умерла.

– Это родословная Мередит, которая держала меня здесь, в ловушке. Родословная Уэллс. Когда коробка была открыта, все, о чем я мог думать, только о том, чтобы уничтожить ее потомков.

– Но если бы ты уничтожил потомков, то никогда не смог бы быть свободным.

– Это не имело значения. Я был поглощен гневом и ненавистью. Я был предан потомками одной линии три раза.

– Понятно, что ты хотел отомстить.

Он кивнул.

– Джесси, это только половина моего признания.

– Что-то еще?

– Да. Как я уже сказал, вначале была лишь месть. Я не волновался о том, что случиться после того, как я уничтожу потомков Мередит.

– А сейчас?

Он склонил голову вправо. Занавес волос разделился, и лунный свет заблестел в его карих глазах.

– Я не хочу возвращаться. Я хочу отбросить свою месть настолько, насколько могу остаться.

– Ну, это потрясающее время, чтобы жить...

Он протянул руку и обхватил одну сторону моего лица.

– Ты, - он наклонился ближе, наши губы почти соприкасались, но он не торопился.
– Я хочу остаться из-за тебя. Я никогда не сталкивался с такой, как ты. Твоя сила и решимость поражает. Это странно, потому что ты так невероятно умеешь приводить в ярость...

– Дети нашего возраста не говорят «невероятно умеешь приводить в ярость», только чтобы ты знал.

– Тсс, - он приложил свой указательный палец к моим губам.
– Всю мою жизнь все, что я хотел, это найти что-то другое. Особенное. Я никогда бы не догадался, что должен буду спать так долго, чтобы найти это.

Он сделал паузу, его лицо было так близко к моему. Многие девушки бы отстранились. Может быть, я должна была, учитывая то, что почти произошло раньше, но, находиться здесь с Лукасом, в его руках, это заставляло меня чувствовать себя безопаснее, чем я чувствовала себя долгое время. Его близость не была неудобной, как с Гарреттом. На самом деле, все было как раз наоборот. Это заставляло меня чувствовать себя так, как будто я находилась на высоте десяти футов и была почти пуленепробиваемой. Если это было похоже на то, что чувствовала мама, находясь рядом с папой, то я все поняла.

А затем он поцеловал меня. Сначала я не знала, что делать. Его губы двигались на моих, мягкие, теплые, и со слабым вкусом кетчупа, который он намазал на свой картофель-фри на ужин. Руки обхватили талию, он притянул меня ближе, дразня мои губы своим языком.

Я подражала его движениям, боясь, что делала это неправильно. Но он не жаловался. Вместо этого, небольшой шум от удовольствия вырвался из его горла. Звук защекотал мой живот и пробежался холодком по моему позвоночнику. Через несколько секунд, этот холодок взорвался фейерверком. Финальный фейерверк на четвертое июля.