– Не будь такой, детка, - позвал он. Он, кажется, не запыхался. Я? Я хватала ртом воздух. Я не могла держать этот темп долго.
– Мне нужно быть с тобой!

Я не была здесь уже очень долго, но я знала, что мы должны были находиться уже близко к скалам. Я начала запутывать след, думая, что, может быть, я могла обогнать его, преодолевая лесную полосу препятствий, надеясь, что это собьет его с пути, когда мой кроссовок запутался в корне дерева. Я упала в грязь и листья. Вставай. Вставай, Джесси!

Я проигнорировала боль в моем бедре и пульсацию в моем запястье, и встала на ноги.

Я сделала лишь два шага.

Что-то ударило сзади, сбивая меня обратно на землю. Я снова попыталась закричать, чтобы издать звук, любой звук, но единственным результатом был полный рот грязи и опавших листьев. Плюясь и хватая ртом воздух, я боролась с грузом, который упал на меня сверху. Это было бесполезно. Мне удалось перевернуться на спину, но Гарретт уверенно сидел по моей талии, прижимая своими ногами мои к лесной подстилке.

– Это он, не так ли? Он - это причина, по которой ты не хочешь меня.

Глаза сверкали, тон его голоса охлаждал воздух на арктическом уровне. Он наклонился ближе, зажав руками мою голову. Куски грязи и веток поднялись в воздух, заставляя меня вздрогнуть.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он говорил о Лукасе, который должен был быть моим кузеном.

Я выбросила колени вверх, но ничего не добилась. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. Я вдохнула, но это стало смешно. Дрожь. Как будто миллионы нервных бабочек хлопали по моей грудной клетке.

– Гарретт, ты не в себе. Ты ко мне ничего такого не чувствуешь. Подумай об этом. Ты преследовал Холли неделю назад. Ты был уверен, что она была смыслом жизни!

Он колебался. Брови и губы скривились с угрюмым видом.

– Холли...

Я кивнула.

– Да, Холли. Твоя девушка. А две недели назад ты пускал слюни над Эми Гилмер. Помнишь? Если у тебя эта же эпическая любовь ко мне, ты не думаешь, что ты бы знал об этом?

Он выпрямился, смущаясь.

– Я хотел с ней перепихнуться. На вечеринке у Джо Карсона.

– Верно!

Темнота в его глазах, казалось, рассеялась, и он откинулся назад, давая мне немного места. Выражение на его лице было смесью ужаса и страха.

– Я не знаю, что со мной не так, Джесс. Я бы никогда никого не обидел...Я бы никогда не обидел тебя.

Я выдохнула. Немного давления в груди исчезло, и напряжение в мышцах начало таять. Кровь еще металась, как грузовое судно, в ушах, но мое сердце замедлилось.

– Все в порядке. Я...

– У меня тяжелый комок в груди, - продолжил он, игнорируя меня.
– Эта чернота, что все отравляет, - его руки взлетели к вискам, и он на мгновение закрыл глаза.
– Я не могу думать здраво.

– Это не ты. Что-то случи...

Но Гарретт не останавливался, чтобы набрать воздух. Его глаза снова открылись, и он сказал:

– Я больше не буду злиться. Я обещаю. Мы должны быть вместе. Это судьба.

Мое горло пересохло.

– Я сама выбираю свою судьбу, и мне жаль, я не выбираю тебя.

Он прошелся пальцем от моего плеча до запястья, оставляя неприятные мурашки.

– Ты выберешь.

Его пальцы задержались там на мгновение, прежде чем перейти к пуговице на моих джинсах.

– Я знаю, что ты напугана, но я буду осторожен.

Я едва могла его слышать. Удары моего сердца возобновились с новой силой, давя на мои ребра. Этого не происходило. Этого не могло случиться.

– Гарретт, пожалуйста...

Он расстегнул мою пуговицу. Когда его пальцы отправились к молнии, я начала кричать.

Я билась, брыкалась и царапалась. Все, чтобы не оставаться на месте. Я кричала бессвязно, не было слов, только звуки. Ужасный, повреждающий слух звук. Все, что может привлечь внимание. Он отскакивал от деревьев и повторялся в лесу. Мои мышцы пылали в огне, напрягаясь и вытягиваясь, чтобы высвободиться.

Но это было бесполезно. Как пустышка в плохом фильме ужасов, я завела нас в лес.

Вдали от своего дома. Вдали от людей. Мы были изолированными.

Идиотка. Я была идиоткой.

Я продолжала бороться, придавленная сильными руками, надежно обернутыми вокруг моей шеи, чтобы удерживать меня на месте. Сквозь свои волосы, я могла видеть его глаза. Ледяной, почти нечеловеческий звук его голоса был ничем по сравнению с искрой безумия, которую я видела там. Этот человек носил его лицо, его тело, как дешевый костюм, но это был не Гарретт.