– Что? Заставляет тебя страдать? Пугает до дрожи?

– Беспокоит.

– Серьезно?

– Разве мужчины в этом веке не заботятся о своих женщинах? Дают им возможность участвовать в таких опасных вещах...

– Ух ты. Прежде всего, тебе нужно знать, если ты не хочешь быть осужденным обществом - женщины могут позаботиться о себе сами. Мы можем надрать задницу лучшим из них, - я подмигнула.
– В некоторых случаях даже лучше.

Я оглянулась в сторону дома. Это было не что иное, как два едва заметных силуэта. Боже, мы действительно ушли так далеко? Мне казалось, что мы только что начали идти.

Это все Лукас. С ним было легко говорить. Легко просто находиться рядом. Он иногда заставлял мой мозг зудеть из-за своих древних мыслей и каменного возраста комментариев, но под всем этим, у него было чувство юмора и доброе сердце. Не говоря уже о руках, о которых я мечтала.

Я собиралась предложить начать возвращаться, но глаза Лукаса вдруг расширились, и он бросился вперед. Независимо от того, что привлекло его внимание, я была этому рада. Мой мозг начал углубляться в такие места, в которые не должен был.

Он остановился на краю старых железнодорожных путей, которые проходили через заднюю часть нашего района. Наклоняясь, он провел кончиками пальцев вдоль ржавого металла и испустил долгий вздох.

– Это...я был ещё совсем ребенком, когда эти пути были заложены, - прошептал он.
– Все были так рады...

Я не могла себе представить, как дезориентировано он, должно быть, себя чувствовал. Если бы это была я, возращенная в тот же город, в котором выросла - более века назад - я была уверена, что была бы немного не в себе.

– Это, наверное, немного странно для тебя.

Он встал и отряхнул джинсы, последний раз оглядывая пути.

– Ты знаешь, что наши семьи дружили? Скотт и Даркер?

– Правда?

– Саймон Даркер, твой предок, был очень близок с моей матерью, - он засмеялся.
– Я считаю, что я был тем, кто направил семью Даркер по их профессиональному курсу.

Аха! А вот это интересно. Я прислонилась к сосне позади меня.

– Как так?

– Когда я был освобожден в первый раз в 1910 году, Саймон был тем, к кому я обратился за помощью.

– Ты говоришь, что коробка была открыта до беспорядков?

Он кивнул.

– Да. Только один раз, а потом больше нет.

– А почему Саймон?

– Я не мог пойти к маме. Она была набожной католичкой, а я отсутствовал двадцать восемь лет и ни капли не постарел. Если бы она увидела меня, то это вызвало бы у неё стресс, а она была очень больна. Я знал, что Саймон всегда был тайно очарован оккультизмом. Он был моим единственным выбором.

– Итак, ты пошел к Симону и что ему сказал? «Я был в ловушке в коробке все это время - помоги парню?»

Он фыркнул.

– Это было не так просто. Сначала было довольно трудно убедить его, что я не был дем...

Я посмотрела на него.

– Злым, - закончил он неловко.
– Но когда я это сделал, он был более чем готов помочь. Он всегда считал, что Мередит была причастна к моему исчезновению, но никогда не мог доказать этого, потому что она вскоре тоже исчезла.

– Так что же случилось? Я имею в виду, ты упомянул потомка Мередит, который упрятал тебя в 1959 году. То же самое не могло произойти в 1910 году?

Он глубоко вздохнул.

– Это произошло. Саймон нашел члена семьи Уэллс и объяснил, что её предок сделал. Женщине, её звали Маргрет, было совестно, и она поклялась исправить несправедливость. Она сказала ему, что знала заклинания, которые могли бы предоставить мне свободу. Время настало, и все шло хорошо, но в середине заклинания она остановилась.

– Остановилась?

– Она говорила, а затем тишина. Я видел, как других призывали обратно в коробку, и все потемнело, - он сунул обе руки в карманы джинсов и пожал плечами.
– Я не знаю, что случилось. Ни с заклинанием. Ни с Саймоном...

– Где были остальные Грехи, пока ты работал с Саймоном? Они не хотели покидать коробку навсегда?

– Они не нашли заклинания, чтобы получить свою свободу до 1959 года. Технологии были более продвинутыми. Я был в состоянии найти Джозефа Даркера быстрее, чем Саймона. У нас было больше времени, чтобы отыскать ведьму Уэллс, и я предполагаю, что они стали подозрительными. Они узнали о заклинании и о том, что мы делали, но это не имело значения. Мэри Уэллс никогда не намеревалась освободить меня, - он вздохнул.
– Ты спрашивала меня, почему я согласился помочь, даже при том, что я знал, что у Клэр не было намерения меня освободить.