– Лучше бы спасибо сказал, что я тащила твоё добро.

Гильдас повернулся на пятках, уставился на кучку лохмотьев, ткнул в неё костлявым пальцем и потребовал:

– Покажись!

С головы упал драный капюшон, лапки размотали бинты и серые полоски обмоток. Постепенно из уродливой груды тряпья возникла стоящая на коленях маленькая фигурка с копной грязных тёмных волос, обрамлявшей узкое личико; глаза с подозрением следили за реакцией остальных. Напяленные на неё во много слоёв тряпки были перетянуты в разных местах таким образом, чтобы создавать видимость бугров и горбиков. Когда она стащила с рук остатки комковатых бинтов, Финн с отвращением отпрянул при виде открытых язв.

– Плутишка, – хмыкнул Гильдас и шагнул вперёд. – Неудивительно, что ты держалась от меня подальше.

Во мраке металлического леса собакораб превратился в маленькую худенькую девушку с искусно нарисованными разноцветными болячками. Она выпрямилась, медленно, словно уже забыла, как это делается. Потом потянулась и застонала. Остатки цепи на её шее закачались с тихим звяканьем.

– Ну и ну. А Джорманрик хитрее, чем я думал, – хрипло рассмеялся Кейро.

Девушка бросила на него дерзкий взгляд

– Он не знал. Никто не знал. Меня и ещё несколько человек захватили комитатусы. В ту ночь умерла одна старуха, я стащила её лохмотья, нарисовала себе жидким навозом и ржавчиной болячки и отчекрыжила волосы. Я знала – чтобы выжить, нужно очень, очень хорошо соображать.

Она смотрела испуганно и вызывающе. Возраст её трудно было определить – грубая стрижка делала её похожей на тощего ребёнка, но Финн догадывался, что она немногим моложе его самого.

– Как оказалось, это была не лучшая идея, – заметил он.

Она пожала плечами.

– Я же не знала, что стану рабыней.

– И будешь пробовать его еду.

– Он неплохо питался. Поэтому я и выжила.

Она горько рассмеялась.

Финн взглянул на Кейро. Брат по обету понаблюдал за девушкой, отвернулся и улёгся на одеяла.

– Ладно, избавимся от неё утром.

– Это не твоё дело, – тихо, но твёрдо сказала она. – Теперь я слуга Видящего Звёзды.

Кейро повернулся и уставился на неё.

– Моя кто? – спросил Финн.

– Ты вытащил меня оттуда. Никто другой не сделал бы этого. Если ты меня бросишь, я поползу следом. Как собака. – Она шагнула вперёд. – Я хочу совершить Побег. Хочу оказаться Снаружи, если оно существует. Рабы болтали, что ты в своих снах видишь звёзды, что с тобой говорит Сапфик. Что Инкарцерон покажет тебе выход, потому что ты его сын.

Он в смятении уставился на неё. Гильдас покачал головой и встретился глазами с Финном.

– Тебе решать, – пробурчал старик.

Финн понятия не имел, что ему делать. Прочистив горло, он спросил:

– Как тебя зовут?

– Аттия.

– Послушай, Аттия, мне не нужны слуги. Но… можешь пойти с нами.

– У неё нет еды. Значит, нам придётся её кормить, – сказал Кейро.

– У тебя тоже нет еды. – Финн пнул сумку с одеждой. – Да и у меня.

– Тогда добычей с ней будешь делиться ты, а не я, братец.

Гильдас облокотился о ствол дерева и сказал:

– Надо поспать. Обсудим всё, когда включат свет. Но кто-то должен охранять, так что ты первая, девочка.

Она кивнула и скользнула в темноту, а Финн неловко свернулся на одеялах.

Кейро широко, по-кошачьи зевнул.

– Вот возьмёт и перережет нам глотки во сне, – проворчал он.

***

– Я сказала, доброй ночи, Элис, – подчеркнула Клодия, глядя в зеркало своего туалетного столика на няньку, сердито хлопотавшую над расстеленным на полу шёлковым нарядом.

– Ты только посмотри, Клодия, всё в грязи.

– Ну так засунь его в стиральную машину. Я же знаю, у вас где-то есть. – Элис бросила на неё сердитый взгляд. Они обе понимали, как изнурительна архаичная возня со стиркой: все эти отбивания, оттирания и крахмаление. Так что слуги уже давно тайком пренебрегали Протоколом. «Наверное, при дворе происходит то же самое», – подумала Клодия.

Как только за нянькой закрылась дверь, Клодия вскочила, заперлась, повернув тяжёлый кованый ключ, и включила все системы безопасности. Потом прислонилась спиной к двери и задумалась.

Джаред не пришёл на ужин. Это ничего не значило – может, он решил притворяться больным и дальше, или не хотел встречаться с графом, которого терпеть не мог за его глупость. Некоторое время она размышляла, действительно ли ему стало плохо в лабиринте, и не стоит ли позвонить ему. Но учитель просил её использовать мини-ком только в экстренных случаях, особенно когда Смотритель в доме.

Она затянула пояс пеньюара, вспрыгнула на кровать и обследовала раму полога.

Здесь нет.

Сейчас в доме было тихо. Весь ужин – четырнадцать перемен блюд: угри, зяблики, каплуны, лебедь, сласти – Каспар болтал, как одержимый, и неумеренно пил. Он громогласно и сварливо разглагольствовал о турнирах и своей новой лошади, о замке, который строился на побережье, об азартных играх и растранжиренных деньгах. Его новым увлечением была охота на кабанов. Так он называл эту нехитрую процедуру – слуги связывают раненого зверя, а принц его добивает. Он описал своё копьё, все совершённые им убийства и украсившие коридоры Дворца клыкастые головы. И чем больше он пил и подкреплялся, тем хвастливее и бессвязнее становилась его речь.