Фишер Кэтрин
Шрифт:
– Ты меня слышишь?
Одновременно с ним заговорила девушка:
– Ты ещё здесь? Прости. Мне не следовало говорить с тобой. Джаред меня предупреждал.
– Джаред?
– Мой наставник.
Он тряхнул головой. Кристалл похолодел от его дыхания.
– Впрочем, ладно, – добавила она. – Теперь поздно, да и не верю я, что несколько слов могут разрушить эксперимент, который длится веками. Как думаешь?
Он понятия не имел, о чём она толкует.
– Ты Снаружи, правда? Снаружи существует? И звёзды существуют, да?
Он испугался, что она не ответит, но через мгновение она сказала:
– Да. И я сейчас смотрю на них.
Он изумлённо выдохнул, и кристалл покрылся корочкой льда.
– Ты не сказал мне, как тебя зовут, – напомнила она.
– Финн. Просто Финн.
Снова наступила тишина. Настороженное молчание и две руки, напряжённо сжимающие Ключи. Финну хотелось узнать так много, задать столько вопросов, но он не знал, с чего начать.
– Ты говоришь со мной через кристалл, внутри которого голограмма орла? – спросила она наконец.
Он сглотнул.
– Да. Ключ.
За его спиной раздался хруст. Финн выглянул из-за дерева на храпящего Гильдаса.
– Значит, у нас два одинаковых прибора.
Она говорила быстро и задумчиво, словно бы привыкла решать задачки, находить всему объяснения. Слушая её ясный голос, Финн, с крохотной искоркой боли, вспомнил свечи. Семь свечей на торте.
И в этот момент, как всегда неожиданно, зажглись огни Инкарцерона.
Финн задохнулся при виде поразительного зрелища: лес из деревьев, отливающих медью и золотом, рыжевато-коричневым и красным, простирался на многие-многие мили вокруг, волнами уходя вниз.
– Что это было? Что случилось? Финн?
– Включился День. Я… на новом месте, в другом Крыле. В металлическом лесу.
Она отреагировала странно.
– Завидую тебе. Звучит завораживающе.
– Финн? – Поднялся Гильдас, оглядываясь по сторонам. Сначала Финн хотел позвать учителя, но сдержался. Это только его тайна, и нужно её сохранить.
– Мне надо идти, – торопливо произнёс он. – Я постараюсь снова выйти на связь… если хочешь… теперь мы знаем, как. Но ты должна, – поспешно добавил он, – ты должна мне помочь.
Ответ девушки удивил его.
– Помочь тебе? Разве в идеальном мире могут быть какие-то проблемы?
Синий огонёк начал слабеть, и Финн стиснул Ключ.
– Пожалуйста. Ты должна помочь мне совершить Побег, – отчаянно прошептал он.
13
У стен есть уши,
У дверей – глаза,
Звери лгут
И деревьев голоса.
Берегись дождя,
Снега берегись,
Бойся человека,
Знакомого всю жизнь.
Песни Сапфика***
Голос Финна. Пока Клодия натягивала перчатки и проверяла гибкость рапиры, этот шёпот вновь и вновь звучал у неё в ушах.
Ты должна помочь мне совершить Побег...
– En garde [4] , пожалуйста, Клодия, – скомандовал учитель фехтования – маленький, обильно потеющий седой человек. Их рапиры скрестились. Он отдавал команды лёгкими точными движениями опытного фехтовальщика, она автоматически парировала и делала выпады – sixte, septime, octave [5] – она училась этому с шести лет.
4
En garde (франц., «К бою!») – команда в фехтовании перед началом поединка.
5
Sixte, septime, octave (франц., «шестая, седьмая, восьмая) – обозначения позиций, ударов и защит в фехтовании.
В голосе юноши было что-то знакомое.
Тёплая темнота маски дарила чувство защищённости. Клодия, закусив губу, атаковала: встала в четвёртую позицию, парировала – клинок с глухим победным стуком ударил по защитному костюму маэстро.
Произношение, слегка растянутые гласные. Так говорят при дворе.
– Финт с прямым уколом. Перевод, пожалуйста.
Она подчинилась. Ей стало жарко, рукавицы увлажнились от пота, рапиры со свистом рассекали воздух. Тихие позвякивания и знакомые упражнения успокаивали, умелое владение клинком ускоряло работу мысли.
«Ты должна помочь мне совершить Побег».
Страх. Страх слышался в его шёпоте. Страх быть подслушанным, страх произнести то, что произнёс он. И слово «Побег», словно святыня, запретное, полное благоговения.
– Четвёртая против четвёртой, пожалуйста, Клодия. И держите руку выше.
Она защищалась автоматически, уворачиваясь от кончика рапиры. Во внутренний дворик вышел лорд Эвиан и остановился на ступеньках. Втянув в ноздрю понюшку табака, он принял элегантную позу и уставился на Клодию.