Патруль двинулся дальше, не став проверять документы. Чен не представил Андрея патрульному в папахе — тому самому Есаулу, что набивал гвоздями «Малютку». Шинкареву этот парень понравился, он взял его на заметку — для будущего обстоятельного разговора.

— Ты что, правда капитан? — поинтересовался Андрей у Чена, когда патруль остался позади.

— Капитан НОАК18. Помимо прочего.

«Мы, значит, два капитана. Помимо прочего».

То-то и оно, что «помимо». Как сформулировал это умница Прутков: «Не каждый капитан — исправник». Это Шинкарев капитан, да и то — запаса; а у китайца на настоящих погонах, совсем другая астрономия — полковник, поди не меньше.

— А в батальоне как — ротный, что ли? — спросил Шинкарев.

Это был уже чистый стеб.

— Прикомандированный, — спокойно ответил Чен. — Офицер связи.

— Вот оно что... А что они про команду говорили?

— Хотят устроить турнир по рукопашному бою. У ваших карате и армейское самбо, у китайцев — ушу. Можешь и ты выступить.

«Это я для того приехал, чтобы ногами тут махать? Хотя кто знает, может, и для этого».

— Там видно будет.

В расположении русбата включили магнитофон. Над бананово-лимонной страной, в бескрайней тропической ночи поплыл бархатный славянский баритон:

«Вот и я уйду, когда пойдут дожди».

Впереди, за небольшим ручьем со следами гусениц и протекторов в топкой грязи, показалась новая группа грузовиков и бронетранспортеров. Чен, слушавший песню, повернул голову к Андрею:

— Теперь послушай меня. Мы в расположении Первого штурмового батальона. Укомплектован он, как ты уже догадался, моими соотечественниками, как говорят в России — лицами китайской национальности. Сейчас подойдем к Джекки, получишь у него все, что нужно, а потом мы с тобой поужинаем. Еда здесь солдатская, но неплохая. Голоден?

— От ужина не откажусь.

— Вот это правильно.

Не пожрать и не выспаться всегда успеешь, говорят в армии. Андрей эту истину хорошо усвоил в Карабахе. Они подошли к большому грузовику, разрисованному желто-зелеными пятнами и затянутому маскировочной сеткой. От остывающей машины тянуло теплом дневной работы, запахами резины, масла, дизельного топлива. Из кабины показался Джекки — невысокий, крепкий китаец в хаки.

— Здорово, Джекки, это Эндрю. Выдай ему, что положено. А ты, Эндрю, видишь ту машину? — Чен показал куда-то в темноту. — Как устроишься, подходи.

— Хай, Джекки! — протянул руку Шинкарев.

— Хай, Эндрю, давай за мной.

Китаец, обойдя грузовик и включив фонарик, полез в темноту кузова. Оттуда вылетела жестяная коробка с сухпаем, шесть банок «кока-колы», сцепленных полосками пластика, бутыль питьевой воды, свернутая палатка и спальник. Затем Джекки снова высунулся и, прикинув на глаз размеры Андрея, вытащил камуфляжную форму, высокие ботинки и, наконец, спрыгнул на землю, прихватив еще фонарик и аптечку.

— Кажется, все. Сухой паек на сегодня, завтра получишь еще. Форму и ботинки примерь сейчас, можешь поменять. Палатку поставь выше по ручью, там сухо. Воду из ручья не пей, даже кипяченую. Потом сдашь вещи мне — если жив останешься. Распишись вот здесь.

Андрей надел «пятно». Привыкая к обмундированию, подвигал плечами, притопнул ногой в новом ботинке. Комбинезон из гортекса[20] приятно облегал тело, возвращая подзабытое ощущение экстремального комфорта.

— Палатка на меня одного? — спросил он Джекки.

— А ты что, с бабой?

— Да нет, просто не привык. В российской армии как-то не принято.

— Знаю. У русских это называется «колхоз». Ботинки не жмут? Тогда иди, устраивайся. Оружие тебе выдаст капитан, если сочтет нужным.

Поставив палатку на небольшом пригорке над ручьем, неслышно вытекающим из джунглей, Андрей забросил в нее вещи и направился к фургону, боковые части которого были выдвинуты в стороны и установлены на опорах. Поднявшись по лесенке, он попал в столовую. В помещении, выкрашенном светло-серой краской, стояла раздаточная стойка, перед ней — несколько столов. За одним сидел Чен, распаковывая какой-то тюк.

— А-а-а, явился... — приветствовал он Андрея и показал на тюк. — Твое: винтарь, пять магазинов, гранаты, нож, бронежилет и шлем. Прикинь, подходит?