— Наверное. Как и от каждого из нас. Женщина зябко передернула плечами. Облака на мгновение скрыли солнце, над пляжем пронесся ветер, зашуршал золотистым песком.

— Странное время кончится, и что потом? — спросил Шинкарев.

— Потом? Что-нибудь еще более странное. Comme toujours ( Как всегда (фр.)).  Впрочем, не знаю... Ладно, пошли в дом, выпьем кофе.

«И то верно».

***

В середине дня Чен снова объявился в том городке, где накануне перекусывал с Андреем. Утром его захватил «Хаммер», как и вчера, не остановившийся, лишь притормозивший у обочины шоссе. Проехав городок, машина еще некоторое время шла вдоль реки, затем свернула на грунтовую дорогу, уводившую в лесистое ущелье. Высоко на склоне, среди густых зарослей показался большой белый дом, построенный в китайском стиле — с массивной черепичной крышей, выгнувшейся над высокими глухими стенами. Настоящая крепость.

— Жди здесь, — приказал Чен водителю и скрылся за тяжелыми деревянными воротами, крестообразно окованными полосами темного металла. Миновав внутренний дворик, окруженный стенами из темно-зеленого глазурованного кирпича, он открыл дверь, сделанную в виде деревянной решетки; дверь качалась между колоннами из ноздреватого серого камня. За ней стилизованная китайщина сменилась стандартным функционализмом — белые стены, длинные столы с компьютерами. Из-за одного из компьютеров поднялся полный, лысоватый азиат в очках. Поздоровался за руку с Ченом, принял от него диск, привезенный Андреем, и расчеты, сделанные Патрицией.

Несколько специалистов собрались вокруг стола. Очкарик запустил программу и ввел данные с диска и распечаток. Все уставились на экран: там появилась топографическая схема местности — судя по всему, гористого, сильно изрезанного морского побережья. Среди изгибов горизонталей появился сложный контур, образованный толстой красной линией.

Перестал пульсировать сигнал выполнения программы, обрабатывающей информацию, и на линии возникла цепь матово-красных кругов. Очкарик ввел новую команду, и на экране появилась наклонная трехмерная модель рельефа. Мерцающие склоны ущелий, горные пики, морские фьорды были накрыты полупрозрачными красными полушариями, в центрах которых горели алые точки. В глубине горного массива матовыми серыми кубами были отмечены какие-то пещерные залы, подземные трубопроводы, тоннели.

Собравшиеся покачали головами, судя по всему, мало удовлетворенные увиденным. Очкарик еще раз ввел команду, и новые точки вспыхнули на самых крутых, почти отвесных плоскостях утесов и гор. Призрачное красное мерцание куполом накрыло почти всю выделенную местность. Люди у компьютеров говорили между собой по-китайски, они указывали на экран, уточняя размещение точек и связей между ними.

Закончив разговор с компьютерщиками, Чен попрощался и вышел с другой стороны дома во второй квадратный дворик, во всем подобный первому. Во дворике располагались тренажеры для кун-фу, а сбоку была традиционная китайская баня: деревянный навес под черепичной крышей, легкие двери из бамбуковых жердей, внутри — большой глиняный чан.

Из бани доносился плеск, мыльная вода стекала по каменному полу. Подойдя ближе, Чен сообщил что-то через дверь, затем, выслушав указания и четко ответив: «Сэ, Ши-фу!» ( Спасибо, Мастер! (кит.)), покинул дом-крепость. Высадив водителя на бензоколонке, он сам сел за руль «Хаммера».

***

Включив кофеварку и расставив чашки, Патриция предложила Андрею:

— Поднимемся наверх, покажу тебе кое-что.

Стены в ее комнате были облицованы старым кирпичом со следами извести; над широкой кушеткой, застеленной черно-красным шерстяным ковром, висела испанская афиша с тореадорами и быками. «Вот это ее вкус. Точно».

— Откуда такие? — спросил Андрей, показав на кирпичи.

— С развалин старой португальской церкви. Семнадцатый век, кажется.

— Не ты ее развалила?

— Как ты можешь, я же католичка!

Шинкарев подошел к окну, под которым было рабочее место Крысы. На длинном темном столе, поверх бумаг, обнаружилась и вовсе странная вещь — автомат АКС-74 с укороченным стволом и складным прикладом. Вороненая сталь грозно поблескивала рядом с черным пластиком ноутбука. Руки Андрея непроизвольно потянулись к оружию — автомат оказался смазанным, магазин полон, прицел установлен на ближний бой. Шинкарев вскинул автомат и повернулся к двери, чтобы определить сектор обстрела, доступный из комнаты: коридорчик, гостиная, часть сада перед окном. Вполне прилично. И отход есть — точно такое же окно под потолком, как то, через которое он ночью выходил подышать «морским газом».

— Русский калькулятор, — пошутил Андрей, положив оружие обратно.

— Китайский.

Андрей пригляделся — точно, 56-1, китайский аналог «Калашникова».

— А почему калькулятор? — не поняла Патриция.

— Для окончательных расчетов. Откуда у тебя такой?

— Ши-фу подарил. В подвале есть тир, иногда я там стреляю.

«Из пушки ты там, случайно, не стреляешь?»

— Так ты мне это хотела показать?

— А что? Я думала, тебе будет приятно, — ответила Крыса.

— Так и будем считать.

Иногда он напрочь отказывался понимать логику этой женщины.

— Извини, я пошутила, — засмеялась Патриция. — Обернись!

Андрей обернулся. У кирпичной стены стояла черно-золотая карусельная лошадка — та самая, из ресторана.

— Что скажешь? — спросила Крыса. Шинкарев пожал плечами. А что тут скажешь?

— Купила-таки? — Он провел пальцами по старому лаку. Поверхность была шершавая, потрескавшаяся.

— Мне купили. Но какая разница?

«Вообще-то есть разница».

Но этого Андрей не сказал. Вышло бы грубо, а грубо разговаривать с этой женщиной он не хотел. По разным причинам. Например, потому, что эта встреча могла оказаться последней.