— Тебе виднее.

Миновав скопление машин, озаряемое синими полицейскими мигалками, Чен снова увеличил скорость. Андрей спросил:

— Все-таки кто такая Элизабет?

— Черт ее знает. Вроде бы связана с Эм-Эм-Эм[18]. Под местным «Крестом» кто только не ошивается.

— Как такую к вам занесло? Крыса пригласила?

— Крыса уже потом пригласила, на виллу. Элизабет сама к Ши-фу приехала, — пояснил Чен.

Коли слетаются стервятники из МММ, жди большой крови. Сначала они обеспечивают «правильную» картинку. Когда картинка исчерпывает себя, начинается такое, что никому видеть нельзя. А стервятники летят в другое место. Но почему американка приехала к китайскому Мастеру, как пить дать связанному с какой-нибудь триадой, хоть плохонькой?

Чен еще некоторое время вел «Хаммере» по шоссе, затем свернул на темную ухабистую дорогу. Широкие колеса заскользили по мокрой глине, с плеском въезжая в глубокие лужи. Ветки скребли по крыше, проползали по боковым стеклам.

— «Хаммер» хорошая машина? — спросил Шинкарев.

— Для чего?

— Для боевого патрулирования, конечно.

— На шоссе хорошая. А на таких дорогах подвеска летит. Как у вашей «Лады».

— Шаровая?

— Точно.

Послышались отдаленные выстрелы: ухнула гаубица, раскатилась очередь крупнокалиберного пулемета. Чен свернул с дороги, остановил машину:

— Все, приехали. Out.

Выйдя, он запер дверцы и в сопровождении Шинкарева двинулся мимо военных палаток, угловатых бронетранспортеров «Брэдли», мимо артиллерийской батареи с зачехленными стволами. Шинкарев шлепал по глинистой дороге в своих лаковых туфлях на тонкой подошве, не обращая внимания на грязь.

— Там лагерь, за ручьем, — показал Чен. — Сейчас темно, не видно. В лагере стоят ваши.

— Что за «ваши»?

— Русский батальон. Наемники.

— Откуда они?

— С Балкан, из Косово. Воевали у сербов, теперь здесь по контракту.

Между грузовиками с натянутыми тентами, смутно видимыми в свете автомобильных фар, выстроился ряд темных фигур. Шла вечерняя поверка: «Рядовой Семенов! Я! Младший сержант Сулейменов! Я!..»

— Мы не торопимся? — спросил Андрей.

— Нет, а что?

— Давай послушаем.

Поверка закончилась, послышалась команда «Вольно, разойдись!» Заплясало яркое пламя костра, в прохладном воздухе поплыл аппетитный запах тушенки.

— Не хочешь подойти? — поинтересовался Чен. «Эти мне сейчас меньше всего нужны. Как и я им.

Хотя... свои люди? Может, здесь что обломится?»

— Пока нет, — ответил Шинкарев. — Какой, ты говоришь, батальон?

— Русбат. Второй ударно-штурмовой.

— И как они тут?

— Злые. Воюют хорошо, потерь мало. Мусульман бить умеют, в плен их не берут. Хотя они никого в плен не берут, из-за этого даже конфликты были.

— Болеют?

— Как обычно: малярия, тропическая лихорадка, грибковые. Венерические, само собой.

«Хоть солдат покрыт коростой, зато годится на аванпосты», — все оттуда же, из Пруткова.

— Сколько им платят?

— Если бы и знал, не сказал бы. Но, в общем, уровень средний. Что, хочешь присоединиться?

— Пока нет. А Первый штурмовой батальон кем укомплектован? Не местными же макаками?

— А мы туда и идем. Скоро сам увидишь.

— Да я уж догадываюсь.

— Помолчи-ка минутку...

Навстречу им двигался русский патруль — двое с М16 наперевес, в пятнистых безрукавках, с карманами, полными запасных магазинов, и ножами, вертикально укрепленными на груди. Один был в полном натовском камуфляже, каске и высоких ботинках, другой одет полегче: казачья папаха, тренировочные штаны, кроссовки и бело-голубой тельник ВДВ под безрукавкой. По лагерю патрульные шли спокойно, доносился их разговор:

— Поехали мы, короче, в кишлак ихний, за хаваниной. А там выходит какой-то черный, весь в перьях, типа вождь. И давай на Леху наезжать. Орет чего-то, хрен разберешь.

— А Леха что?

— Ну, ты же Леху знаешь, он такого базара не понимает. И то по-хорошему начал: ты че, говорит, мужик, сильно крутой, что ли...

Заметив Андрея с Ченом, патрульные направили на них стволы, рассказчик вскинул два пальца к папахе:

— Demonstrate your identities, please! (Предъявите удостоверения личности, пожалуйста! (англ.)).

Узнав Чена, патрульный в папахе протянул руку:

— Здорово, капитан! К своим?

— Здравствуй, Юра. Куда же еще?

— А ваши ночью в засаду попали. Знаешь уже?

— Нет. И что?

— Один — «двести», двое — «триста». Один, кажется, серьезно.

— Кто?

— Извини, не в курсе. Команду-то выставляете?

— Обязательно. И сам пойду, только освободимся.

— Ясно. Ну, счастливо оставаться! Боевой привет всем вашим!

— Спасибо, Юра, и от меня ребятам привет.