- Ну, что вы на меня уставились, будто видите в первый раз?
– шевалье де Граммон как обычно был образцом невежливости.
– Позвали утрясать проблему - давайте утрясать.

 - Правильно, - хихикнула Галка.
– Раньше сядешь - раньше выйдешь.

 - Ты о чём?
– не понял Граммон.

 - Не обращай внимания, это просто шутка. Неудачная, - поспешила успокоить его мадам генерал.
– Не думай, будто мы не предвидели, что дело может обернуться таким образом, - уже гораздо серьёзнее проговорила она.
– Мы давно обдумывали, как решить эту проблему, и, кажется, у нас появилась дельная мысль.

 - "У нас", - хмыкнул француз.

 - Да, у нас, - подтвердил Влад.
– Мы, понимаешь ли, собираемся жить на этом острове ещё довольно долго и относительно мирно. Потому полных два года только тем и занимались, что улучшали демографическую обстановку в Сен-Доменге. Грубо говоря, всячески поощряли парней заводить семьи. Сам понимаешь, что на это повелись не все. На себя хоть посмотри, - хмыкнул капитан "Бесстрашного".
– Вот мы и подумали...

 - За нас подумали, - едко уточнил Граммон.

 - Ты не дослушал, - Влад холодно усмехнулся, но продолжал.
– На земле ещё столько интересных мест, что всем нам хватит места под солнцем. Если тебе не нравится, что Сен-Доменг собирается ближайшие лет десять-пятнадцать жить в мире, езжай в Европу, там идёт война.

 - Парень, я создан для того, чтобы всем мешать, - хмыкнул шевалье.
– Если мне взбредёт в голову помешать заключению мира между Сен-Доменгом и Испанией - я это сделаю.

 - Приятель, если тебе придёт столь неудачная мысль, мне тоже может чего-нибудь не того в голову брякнуть, - Галка отхлебнула глоточек вина.
– Не забывай: по части неприятных сюрпризов мы с тобой равные соперники.

 - Я помню.

 - Тогда давай не нарываться на конфликт, приятель. Мне ссора с тобой нужна как зайцу тормоз. Да и тебе тоже она ни к чему. Но если ты останешься в Сен-Доменге и будешь совать мне палки в колёса, драка между нами неизбежна. И ещё неизвестно, кто победит.

 - Тогда давай решим дело миром, - согласился Граммон.
– Ваше предложение я слышал. Не хотите послушать моё?..

 - Там, в Алжире, были свои законы, а здесь свои, - настаивала Галка.
– Вставай, прогуляемся. А то сидишь тут, как канарейка в клетке!

 Мариам сдалась. В конце концов, если женщина одета по-мужски, вооружена и опасна, то вполне можно выйти на улицу в её сопровождении, как если бы это был мужчина. И обе дамы пошли гулять на набережную. Мариам завернулась в цветное покрывало и закрыла лицо чадрой, являя миру лишь чудесные глаза - даже живя среди христиан она не осмеливалась нарушать законы шариата.

 - Тебе не тяжело?
– спросила Галка.

 - Нет, - сквозь тонкую ткань чадры угадывалась улыбка Мариам, а в её непроницаемо чёрных глазах появилось странное выражение - смесь лукавства и нежности. Египтянка погладила живот, заметный даже под мешковатым покрывалом.
– Он непоседа, как и его отец, но это совсем меня не беспокоит.

 - Уверена, что будет мальчишка?
– рассмеялась Галка.
– А вдруг девочка? Что тогда?

 - Пусть будет девочка, - согласилась Мариам.
– Господин сказал, что одинаково обрадуется и сыну, и дочери. И что это наверняка не последний наш ребёнок.

 "Билли не рассказал ей, как когда-то клялся не жениться даже под угрозой расстрела на месте, - мысленно похихикивала Галка.
– Зато меня сватал за каждого встречного капитана!"

 - Господин очень добрый, - продолжала Мариам.
– За всё время ни разу не ударил меня, не накричал... Мой прежний господин за три месяца побил меня трижды: он призывал меня на ложе, а я была нечиста. Потом... Я никому не говорила, а тебе скажу. Когда вы напали на Алжир, я подумала: вот воля аллаха. Либо меня убьют, либо я стану свободной. Я думала так: рано или поздно я начну толстеть, моё лицо покроется морщинами, и господин выгонит меня из дому, как выгнал свою предыдущую любимую жену, когда купил меня. Пусть лучше аллах пошлёт мне смерть или сделает женой христианина. У вас же положено иметь только одну жену.

 - Значит, ты считаешь, что с Билли стала свободной, - философия юной мусульманки казалась Галке несколько диковатой. Как на её собственный характер, прежний муженёк Мариам, имей он несчастье привести в свой дом такое стихийное бедствие, прожил бы очень недолго.
– А что бы сказали на это ваши муллы?

 - Ничего хорошего, - вздохнула Мариам.
– Но я живу так, как подсказывает мне сердце, и рада столь щедрому дару аллаха.

 Мариам была вдвое моложе Галки - действительно, ещё пятнадцати не исполнилось!
– но её мудрости хватило бы на полдюжины женщин.

 - И я живу так, как подсказывает мне сердце. В этом мы с тобой похожи, Мэри, - сказала Галка, наблюдая, как над какой-то лавкой подвешивают свежевыкрашенную вывеску. Навстречу обеим женщинам шли несколько молодых людей в камзолах военного покроя. Поклонились. Мадам генерал поклонилась в ответ.
– Но если бы я могла выбирать судьбу, то была бы далеко отсюда.

 - Омар Хайям однажды написал о таких, как ты, - мягко проговорила Мариам.

 - Правда?
– улыбнулась мадам генерал.