Горелик Елена
Шрифт:
- Ну, через три так через три...
Походный сундучок при нём, можно было бы и сразу погрузиться в лодку и плыть на голландскую бригантину. Но еретик упёрся, а настаивать - значит, навлечь на себя подозрения. Можно скоротать время в какой-нибудь более-менее приличной таверне, несмотря на их богохульные названия. То "Красотка" какая-нибудь, то "Пивная кружка", то "Старый пират". Последнее заведение, кстати, оказалось ближе всех к пирсу, и отец Висенте, мысленно положив попросить монсеньора архиепископа отпустить ему сей невольный грех, проследовал туда.
Хозяин таверны был под стать вывеске: такой же грубый. И наверняка бывший пират, наживший своё состояние грабежом испанцев. Заметив католического священника, трактирщик послал к нему одного из слуг.
- Что вам угодно, сеньор?
– звонко спросил мальчишка-мулат. Спросил по-испански.
- Стакан воды, - самым умиротворённым тоном, на какой он был способен, сказал отец Висенте.
Мальчишке, видать, не впервой было обслуживать постящихся священников, и он умчался на кухню за водой. Вскоре требуемое было доставлено, и отец Висенте с благодарностью выпил воду. Свежую, холодную, словно только что из источника. Наградив мальчика медной монеткой, он достал из кармана Библию формата in octavo и углубился в чтение.
- Не помешаю, святой отец?
За чтением отец Висенте и не заметил, как к нему за стол подсел сам хозяин таверны.
- Нет, сын мой, - хоть этот пират наверняка еретик, отец Висенте счёл нужным обратиться к нему как к единоверцу.
– Чем могу быть вам полезен?
- Я вот хотел прояснить для себя одну закавыку, - ухмыльнулся трактирщик. Его страшная рожа сделалась при этом совсем зверской, но отец Висенте сразу распознал в нём очень умного человека.
– Вы уж простите, святой отец, я не католик. Но вы, католические попы, лучше всех в мире разбираетесь в подобных тонкостях. Потому я и решил обратиться за разъяснениями именно к вам.
- Спрашивайте, сын мой, я всегда готов услужить любому христианину, к какой бы конфессии он ни принадлежал.
- Скажите мне, святой отец, - ухмылочка трактирщика стала ещё страшнее, отчего отцу Висенте сделалось не по себе, - вот если бы я был священником, даже протестантским, и в то же время шпионил для своей страны, то есть, служил бы светским властям - это было бы благим делом?
- Сложно сказать, - отец Висенте уже понял: провал. Но смутная тень надежды не оставляла его. Вдруг удастся вывернуться?
– Если вы не преступали бы заповедей Господних, это безусловно было бы благим делом.
- А как насчёт подстрекательства к убийству?
Удар за ударом... Значит, это не испанцы его выдали, а чёртов поляк попался! И если в порту всё спокойно, то пиратка жива!
- Простите, сын мой, я не могу понять, к чему вы клоните, - выучка, тем не менее, брала своё: отец Висенте был спокоен, как ясное небо.
– Я всего лишь скромный служитель церкви, прибыл сюда по церковным делам, и должен отбыть в Мехико тоже как служитель церкви. Ни в одной цивилизованной стране не задерживают слуг Божьих под надуманными предлогами...
- Слуг Божьих - может быть. А вот испанских шпионов задерживать иногда очень полезно, - хмыкнул пират.
– Не советую дёргаться, святой отец. У меня пистолет, он заряжен, и стреляю я без промаха.
"Где я допустил ошибку?
– это была единственная мысль, которая в данный момент волновала отца Висенте.
– Где была осечка?.."
Господь молчал. А пираты, скорее всего, не станут отвечать на этот вопрос.
Эпилог.
Граммон завалился в Алькасар де Колон словно в очередной кабак: пьяным и грязным. Впрочем, другим его в последнее время почти и не видели, даже его друг де Графф. Но взгляд у шевалье был совершенно трезвый и на редкость мрачный.
- Ждёшь испанцев?
– процедил он, упав на первый попавшийся стул.
– Мир подписать хочешь?
- Хочу, - кивнула Галка.
– А ты против?
- Если бы только я!
– воскликнул Граммон.
– Я знаю, тут уже больше половины парней семьями обзавелись, корни пустили. Когда жена с детишками под боком, война ни к чему, это верно. А ты подумала о парнях, которые не знают иного занятия, кроме как грабить испанцев? Если ты заключишь мир с испанцами, они тебе этого в жизни не простят!
Галка давно обдумывала этот вопрос. И вариант, недавно предложенный Владом, показался ей действительно привлекательным.
- Знаешь что, шевалье, приходи-ка сегодня вечерком, - сказала она.
– Перетрём проблему, а заодно поужинаем.
- Добро, зайду, - Граммон обмахнулся засаленной шляпой. Что она ещё там напридумывала?
К вечеру шевалье изволил побриться, помыться и одеться поприличнее. Всё-таки дама пригласила, хоть и в генеральском чине. Втихомолку он надеялся на ужин вдвоём, а там, глядишь, мадам разомлеет от выпитого и станет поуступчивее. Мало ли, чего она там наговорила на борту флагмана... Надежды развеялись утренним туманом, стоило ему переступить порог столовой. Эшби и Вальдемар. Её муж и её брат. Семейный ужин, так сказать. Шевалье покривился, но спокойно занял своё место за столом. Гостям прислуживали двое - англичанин Джордж и негритянка Сюзанна, дочь кухарки. Разложив снедь по тарелочкам и разлив вино в бокалы, они удалились.