Рыхлый, веснушчатый кулак с грохотом опустился на лакированную поверхность стола из дорогого канадского дуба.

– Откуда у них деньги?!

Широкоплечий собеседник не дрогнул и ответил спокойным тоном:

– Скорее всего, создали запас.

– На сколько упал курс?

Блеклые глаза пылали неподдельной яростью.

– На тридцать процентов.

– Начинайте скупку! Они не справятся!

Согласно кивнув, высокий мужчина вышел за дверь. 

Сонечка привычно рыдала на своем рабочем месте. Нет, не из-за принца. Принца она дождалась - он прискакал на вороном коне, запряженном в выездные дрожки столичной инспекции Управления телеграфов и почт. И место было другим: не облезлый стол одного из телеграфных узлов столицы, а отдельный кабинет помощника управляющего коммутаторной станции. Когда ее принца с повышением перевели в Москву, телеграфная барышня уехала вместе с ним...

А слезы проливались от любви. Такой, что перехватывало дух и сердце начинало испугано дрожать от переполнявших его чувств. Любви, про которую не пишут даже в замечательных книгах с яркими обложками, которые она покупала в солидных букинистических магазинах. В лавки старьевщиков госпожа Лисовская больше не заходила.

Она так обрадовалась за молодого господина с зелеными глазами, когда узнала, что он дождался свою принцессу. И разрыдалась, узнав о случившей трагедии. Нет, Сонечка обязательно ему поможет. Пусть ее уволят, но она сделает все, о чем попросил ее этот несчастный господин...

Коммутаторная принцесса вздохнула и вытерла слезы вместе с дорогой французской тушью. Надо напоить чаем ее подопечного. И от булочек он не должен отказаться - она сама их пекла. Интересно, когда он кушает? Как пришел на смену, так и сидит в уголочке, не пошелохнувшись. И второй - такой же. Откуда только такие берутся...

Отставной унтер-офицер Шабанеев, один из бойцов Дениса, не испытывал никаких неудобств от долгого ожидания. В пластунах, а позднее в охотничьей команде, засады случались и более продолжительными. И в намного худших условиях. Поэтому он просто ждал, слегка прикрыв глаза, в полностью расслабленной позе.

И к любовным романам он был равнодушен. Он вообще плохо читал: по слогам. Поэтому полученную инструкцию он просто зазубрил. Унтер-офицер был одним из первых, кто услышал в этом мире термин "прослушка".

Федька быстрым шагом зашел в кабинет. На привычном месте шефа сегодня восседал исполняющий обязанности главы торгового дома Михаил Хвостов. Доклад был кратким:

– Они начали.

Молодой помощник четко усвоил лаконичную манеру общения во время пиковых ситуаций.

– Деньги успели перевести?

Предварительные расчеты оказались ошибочными: кредитных средств едва хватило на панические выплаты вкладчикам. Последние дни прошли в лихорадочном поиске, но желающих выдать ссуду пошатнувшемуся банку было немного.

– С утра поступили.

Средства нужны были для выкупа собственных акций. Другого способа противостоять недружественному поглощению не существовало.

– Думаешь, хватит?

Вместо ответа Федька неопределенно пожал плечами. Мишка тяжело вздохнул - ситуация была угрожающей. Торговый дом мог лишиться собственного банка в ближайшие часы. Но отступать было уже поздно.

– Начинаем скупку. Отдай команду Либману.

Вихрастый сорванец молча кивнул и стремительно покинул кабинет. 

Сегодня истекал седьмой день, обозначенный похитителями. Когда напряженно ждешь неизбежного события, оно все равно происходит внезапно: резкая трель телефонного аппарата, установленного в личном кабинете Рябушинского заставила всех вздрогнуть.

Денис снял изогнутую трубку параллельного телефона одновременно с хозяином.

– Алло, центральная, - раздался в мембране мелодичный женский голос.
– Номер одиннадцать двадцать два? Дом Рябушинских?

Громкий бой настенных курантов ударил по взведенным нервам.

– Да, - неожиданно охрипнув, коротко ответил Павел Михайлович.

– Вам вызов, ожидайте.

Голос пропал, и осталось только тихое потрескивание. Несколько томительных секунд и в трубке раздался мужской голос с развязными, протяжными интонациями блатной манеры.