– Собственно, докладывать особо нечего, - ответил отставной пристав.
– В Москве есть три банды, занимающиеся этим промыслом. Мытищинских взял месяц назад жандармский сыск из городской управы. Замоскворецкая кодла отбыла на гастроли: по слухам, но источник надежный. Голицынские - как в воду канули.

– Почему - Голицынские?
– заинтересовался Денис.

– Они с калек, что у больницы княжеской милостыню попрошайничают, дань собирают, - пояснил Ерофеев.

Молодой человек сосредоточено побарабанил пальцами по столу.

– Может, стоит сосредоточиться на их поиске? Твои товарищи от подработки не откажутся?

С этими словами он вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку ассигнаций и протянул ее сыщику. Во многих вещах Денис до сих пор мыслил категориями двадцать первого столетия. Ерофеев смущенно замялся, и осторожно сказал:

– Жалованье у них конечно невеликое, да только они и так готовы расстараться.

С трудом сформулировав дипломатичный ответ, он не стал объяснять своему шефу, что старая полицейская дружба весит больше, чем денежный куш.

Свой промах Денис понял моментально. Встав из-за стола он подошел к окну и выдержав небольшую паузу, твердым голосом произнес:

– Степан Савельевич. Мы не подношение им даем, а просим помочь в свободное от службы время. Любой труд требует вознаграждения.

Софистика входила в число обязательных дисциплин переговорщика еще в той жизни.

– Ну, ежели так, то тогда оно конечно же, - выдал лингвистически выверенную фразу окончательно растерявшийся сыщик.
– Мы завсегда в лепешку расшибемся.

– Вот и отработай это направление до конца, - подытожил Денис.
– И в расходах не ограничивайся.

– А у тебя, Павел Антонович, - обратился он к штабс-капитану, - есть что новенького?

Идея, пришедшая в голову молодому человеку во время поездки в карете с шефом охранки, для осуществления требовала либо хороших знакомых, либо банального подкупа. Отставной офицер российской армии, отправленный на выполнение столь ответственного задания, опыта в мздоимстве не имел. Хорошие знакомые в нужном ведомстве также отсутствовали. Поэтому, он лишь смущенно развел руками:

– Денис Иванович, они все-таки к министерству в-внутренних дел относятся. Опасаются.

– Ладно, это я возьму на себя, - после некоторого раздумья сказал Денис.
– А ты, Павел Антонович, поступаешь в распоряжение Ерофеева. Если выйдете на след банды, поможешь провести разъяснительную беседу.

– С-слушаюсь!
– отрапортовал повеселевший Платов.
– Это мы с п-превеликим удовольствием!

Умение быстро и качественно разговорить "языка" было неотъемлемой частью подготовки пластунов. В отличие от непривычных для боевого офицера заданий по подкупу должностных лиц.

Денис взял со стола гостиничного номера внушительных размеров нож, неизвестным образом здесь оказавшийся, и быстрым движением прокрутил его в руке. Взгляд его сделался тяжелым и злым. Внимательно посмотрев на своих подчиненных, он жестко произнес:

– Если во время ... беседы эти твари пострадают, упрекать я вас не стану.

Штабс-капитан и сыщиком обменялись понимающими взглядами. Ерофеев быстро сменил тему разговора:

– Денис Иванович, а в столице как дела?

– В столице?
– задумчиво переспросил тот.
– В столице пока что все по плану...

Из ежечасных, пространных петербургских депеш было ясно, что начальные этап атаки неизвестного для широкой публики рейдера захлебнулся. Противник, особо не изощряясь, перенял тактику захвата у торгового дома. Первым действием он убрал из столицы Дениса. Затем, через подкупленных газетчиков, разместил статьи о плачевном состоянии дел Первого купеческого банка, в результате чего в кассы потянулись толпы вкладчиков.

Защитные действия также не отличались особыми изысками. Две заранее открытые кредитные линии в крупных столичных банках позволили справиться с истеричным наплывом вкладчиков. Более того, во всех отделения Первого Купеческого появились объявления, что режим работы касс продлен до полуночи. Напуганные вкладчики, без проблем закрыв свои депозитные счета, уже через два дня робкими ручейками потянулись обратно.

Установилось шаткое равновесие, которое Денис планировал нарушить завершающим аккордом: следующие действия противника читались легко. Все это было неплохо, но главным оставалось освобождение Юльки. Для этого требовалось ее найти...

Денис очнулся от раздумий и отдал команду своим бойцам:

– Все, братцы, пора приниматься за дело!

Перед уходом, он взглянув на очередное свое машинальное творение: на белом листе бумаги рыцарь в черных доспехах, отдаленно напоминающий самого творца, истреблял двурогое панцирное чудище. Истреблял явно не рыцарским способом: отломив собственный рог чудища, он производил действие, которое в старину именовалось "сажанием на кол". Будущие современники Дениса назвали бы это по-другому.