— Конечно.

— Сейчас вся информация идет по компьютерным сетям. То есть ты не можешь быть пассивным зрителем, а должен заказывать. А пока ты этого не умеешь. Ладно, сильно скучать тебе не придется. Все равно пока меня нет, Эрик тебя будет усыплять.

— Однако, это строго.

— Сон — твое лекарство.

На экране появился Эрик и сказал, что Аня права: Никите пора отдыхать.

Последующие недели не содержали в себе ничего замечательного. Никита учился ходить, потом последовали более сложные упражнения. Наконец он смог сам поесть и помыться. Эрик объяснил Никите, что раньше его телом занимался медицинский терминал-кровать. То, что Никита принял за мягкую ворсистую ткань, было в действительности скопищем микрозондов, щупов, эффекторов, анализаторов, способных безболезненно и незаметно проникать внутрь тела, измерять все мыслимое и немыслимое, делать что угодно, от мытья и простых инъекций до сложнейших хирургических операций. И все это под управлением компьютеров, работающих быстрее и точнее, чем мог бы человек со скальпелем в руках. Все обслуживание, как выразился Эрик, происходило во сне. Никиту поразила в основном весьма техническая терминология: о человеческом теле Эрик говорил как о машине, пусть сложной, но понятной настолько, что таинство исцеления заменилось обыденной починкой и техобслуживанием.

Аня приходила ежедневно и проводила с Никитой почти все его время. Мило болтая, она старательно избегала разговоров о современном мире. Старорус тоже молчал как партизан, когда Никита пытался вызнать что-то кроме нового звучания известных слов, ну и некоторых технических подробностей. На большинство интересных вопросов он отвечал тупо, что эта тема заблокирована. Из комнаты Никиту по прежнему не выпускали, ни с кем кроме Ани и Эрика он не общался, что начало вызывать подозрения. Правда Эрик однажды раскололся, что Никите нельзя выходить, поскольку это может нарушить работу вживленных в мозг датчиков. Аня на настойчивое любопытство Никиты сказала однажды:

— Ну куда ты так торопишься? У тебя еще целая жизнь впереди, мог бы и потерпеть пару недель. Вот даст Эрик гарантию, что ты не развалишься сам собой, выйдешь ты отсюда и все узнаешь. Поверь, никто ничего не собирается от тебя скрывать. И нечего нам скрывать. А пока терпи, процесс выздоровления идет по плану.

Периоды бодрствования становились длиннее. Аня стала мучить Никиту бесконечными тестами, в которых он не видел никакого смысла. Никита терпел и старался не возбуждаться из-за этого. Все-таки ориентировочный срок его исцеления, который ему иногда удавалось вырвать у Ани, постепенно сокращался. Ничто не бывает бесконечным, наконец настал день, когда Аня сказала ему, что завтра он выйдет в мир. Эрик дал добро.

В последний вечер Аня принесла Никите одежду. До этого Никита ходил по палате не голым уже, а в тонком тренировочном костюме. Аня сказала, что не понимает, зачем ему это нужно, но все-таки уступила, дав Никите возможность потешить атавизм. Для выхода в свет Аня принесла широкую и длинную майку, плотные брюки, больше всего напоминающие джинсы, и кроссовки. Самым интересным было то, что хотя джинсы не имели ни одного шва, застегивались они точно как в двадцатом веке. Никаких чудес вроде магнитных пуговиц со встроенными компьютерами. Кроссовки тоже застегивались без электроники, на липучках, хотя эти липучки были совершенно гладкими на ощупь.

Ночью Никита долго не мог уснуть — Эрик уже несколько вечеров не усыплял его искусственно. Он думал о том, как будет жить в новом мире. У Никиты не было особых иллюзий: его оживили и вылечили ученые, желающие проверить новые методы. Какое-то время он будет интересен и Ане для ее собственных целей. Они прекрасные добрые люди, но не будут же содержать Никиту всю жизнь. Да и унизительно это: здоровый молодой мужик должен сам себя обеспечивать, чтобы быть независимым. А профессиональные знания Никиты устарели на два века. Кем ему удастся стать? Как получить образование, без которого, как догадывался Никита, делать в новом мире нечего? Однако ответа не было. Он ничего не знал о том, что его ожидает. Промучившись так какое-то время, Никита в конце концов уснул.

С утра Никите пришлось долго заниматься с Эриком, который просто завалил его всевозможными тестами. Эрик сказал, что Аня придет только ближе к обеду. Время тянулось медленно — медленно. Нетерпение Никиты росло. Эрик, глядя на свои таинственные приборы, все понял, и посмеивался над Никитой. Сегодня он выглядел необычно приподнятым, радостным.

— Что случилось, Эрик? — спросил его Никита — У тебя какой-то праздник?

— Большой праздник: ты выходишь в мир.

— Я успел так тебе надоесть? — спросил Никита шутя.

— Еще бы! Это ты знаешь меня чуть больше месяца. А я тобой занимаюсь уже больше года.

Никита был ошарашен, но взглянув на Эрика, прячущего лукавую улыбку в растрепанной бородище, понял, что Эрик шутит. Это было необычно: Эрик всегда был так доброжелательно спокоен и серьезен.

— Извини, Эрик, я был не прав. В следующий раз постараюсь умереть так, чтобы оживлять тебе было нечего.

Эрик расхохотался:

— Желаю тебе и себе больше не встречаться по такому поводу. — потом Эрик посерьезнел: — На самом деле мы еще не раз встретимся. Сейчас ты кажется здоров, во всяком случае держать тебя взаперти больше не нужно, но слишком необычен твой случай. Надеюсь, ты не откажешься послужить материалом для моей научной работы? Это была интересная и сложная работа. Теперь я могу сказать, что мы с Аней собрали твой разум из осколков, как старинную амфору. И я рад, что все получилось, что все было не зря. Теперь тобой будет заниматься Аня. Ввести тебя в наш мир — ее работа. Желаю тебе успехов. Сегодня твой праздник.

Вскоре появилась Аня. Она ворвалась в комнату как стремительный проказливый ветерок. Никита знал уже, что эта танцующая невесомая походка означает у Ани хорошее настроение. Сегодня на ней было то же воздушное белое платье, в котором Никита увидел ее в первый день и принял за эльфийскую принцессу. В этом наряде Аня была воплощенная юность, женственность и праздник.

— Привет Эрик, привет Никита. Ты готов? Ну что, пошли?

Никита был немного растерян.

— Иди Никита — сказал Эрик — Мы еще встретимся.