— Конечно, следит за нами и за каждым человеком. Видеодатчики для этого и предназначены. Ты можешь воспользоваться переводчиком везде, где есть терминалы. Здесь, в лаборатории, терминалы на каждом шагу, а снаружи встречаются реже.

Никита с Аней подошли наконец к большой двери в конце коридора. Аня остановилась.

— Ну вот и настал торжественный момент: сейчас 12 часов дня, четверг 5 июня 2186 года. Никита Панкратов делает первый шаг в новый мир. Никита, сделай пожалуйста соответствующее выражение лица. Компьютер, сыграй нам марш и открой ворота.

Под громкие звуки «Прощания славянки» Никита сделал шаг за порог.

— Ну как, я достаточно соблюла требования твоей эпохи по обеспечению торжественности исторических моментов?

Посмотрев на смеющуюся Аню, Никита тоже засмеялся.

— Прекрасно! Ты словно родилась раньше меня.

Никита с любопытством оглянулся вокруг. Он находился не на улице, а опять в коридоре, широком, как ночная Тверская. Высокий потолок заливал коридор ярким, почти солнечным светом. Справа и слева коридор уходил в бесконечность, как показалось Никите. Высокие двери, из которых вышел Никита, бесшумно закрылись. Над дверями была надпись. Никита сначала никак не мог понять, что там написано, пока не сообразил, что в надписи смешаны латиница и кириллица. После этого надпись прочиталась: «Laboratoriя эksperimentalьnой virobiki».

— Алфавит тоже изменился?

— Да. Сейчас используется единый всемирный алфавит. За основу взят латинский, который дополнили буквами из кириллицы, греческого и других алфавитов. Число букв дошло до восьмидесяти шести, зато они читаются почти одинаково на любом языке. Нет сдвоенных и строенных букв. Для меня это было самым ужасным при изучении старых языков, я никак не могла понять, где эти буквы следует читать раздельно, а где они обозначают один звук.

— Но изучать гораздо больше букв…

— Не так сложно. К тому же каждый язык использует только часть алфавита. Нам направо.

Аня повела Никиту вдоль коридора.

— Мы находимся внутри дома-города. В твое время таких не было. Высота почти два километра, ширина больше трех километров. В доме живет около полумиллиона человек. Этот дом стоит на месте, где в твое время был город Шатура. По внешним стенам квартиры. За ними зона отдыха и развлечений. В центре лаборатории, производство. Подвал дома уходят вглубь больше чем на километр. Там, под землей, тоже производство и энергетика. На крыше транспорт — эквивалент аэропорта твоего времени и стоянки гравикаров. Мы сейчас в лабораторно-промышленной зоне, идем в жилую. Там, в ресторане, отметим твое выздоровление. Если ты согласен, конечно.

— Согласен.

— Потом пойдем домой — ты будешь жить в моей квартире. Потом экскурсия по окрестностям. Таков план на сегодняшний день. Согласен?

— Аня, а это удобно, если я буду жить у тебя?

— Неудобно было бы тебе жить одному. Ты ведь пока беспомощнее ребенка, не умеешь ничего, тебя нужно учить простейшим бытовым вещам. Когда научишься жить самостоятельно, тогда посмотрим.

— Да я не про это. Я тебе личных проблем не создам? В мое время, когда мужчина и женщина жили в одной квартире…

— Даже и не мечтай! Сейчас другое время, ты ему принадлежишь теперь.

Вдоль коридора до высоты человеческого роста тянулась полоса толстых панелей из прозрачного материала, внутри которых переливались сложные объемные узоры и орнаменты. Краски были яркими, иногда казалось, что они сами светятся. Иногда там были картины или барельефы. Никита не сразу понял, что рисунок внутри панелей все-таки повторяется через пару сотен шагов.

— Это все коридоры так украшены?

— Называй это улицей. Не все. Это зависит от местных художников. А вообще каждой улице художники стремят придать свой стиль, разные города отличаются очень сильно.

Линия декоративных панелей разрывалась иногда дверями с надписями над ними. Выше линии панелей стены были из белого полированного камня, похожего на мрамор. На высоте около двух человеческих ростов вдоль обеих стен тянулись балкончики со сплошным парапетом. Их назначение стало ясно Никите у перекрестка, где балкончики заканчивались лестницами.

— Прокатимся? — спросила Аня, направляясь к лестнице на другой стороне перекрестка улиц-коридоров, — крепче держись за перила.

Когда она подошла к лестнице, ступени и перила побежали вверх. Лестница оказалась обычным эскалатором. Наверху ступеньки превратились в плоскую дорожку и стали ускоряться, так что не ожидавший этого Никита едва сумел удержаться на ногах. Движущаяся дорожка понеслась с приличной скоростью и затормозила у следующего перекрестка. Никита так и не понял, как она была устроена. Дорожка казалась сплошной, но разные ее участки двигались с разной скоростью.

Проехав еще два квартала, последний, более людный, прошли пешком. Никиту с Аней обогнали две девушки на роликовых коньках, навстречу прошло несколько пешеходов.

— А на велосипедах здесь не катаются? — спросил Никита.

— Нет, — ответила Аня, — велосипед слишком большой, с ним в лифтах неудобно. Ролики лучше.

Улица-коридор окончилась на пересечении с очередным широким коридором. Аня свернула направо.

— Мы вышли в жилую зону, сейчас поднимемся на мой этаж. Придется делать пересадки: лифты, идущие по всей высоте, останавливаются только на каждом двадцатом этаже.