Никита сперва думал, что им такое издевательство удается благодаря превосходящим ходовым качествам современной лодки. Но Аня развеяла его заблуждение. Надувнушка, даже современная, уступала каркасным байдаркам древних типов по ходу. Все дело оказалось даже не столько в выносливости Никиты, сколько в равномерном ритме хода. Рывки, которые совершали соперники, требовали куда большей энергии и ставили их в заведомо неравное положение. Это был типичный тактический просчет. А в общем больше на пути ничего особенного не было. Большинство чудных судов Никита уже посмотрел. Мужики с бутылочного катамарана опять их портвейном угостили. Угощали конечно Аню прежде всего, а Никита заодно пришелся. Но портвейн от этого менее вкусным не стал. Аня-то с ним шла, а не с этими мужиками. По берегам шли все леса. Несколько раз попадались красивые церкви. Но выглядели они жутковато. Хотя были чистенькие — видно, что ухаживают, но в глухих безлюдных лесах ассоциировались не так с Богом, как с вампирами, чертями, ведьмами и прочей атрибутикой из сказок Гоголя. Что делать, не живут теперь тут люди. Исторические памятники поддерживают, а людей и нет. Однажды попалась деревня на берегу. Но тоже чистенькая и безлюдная до жути. Куда лучше выглядели регулярно встречающиеся школы. То есть сами школы не видны были, в лесу скрывались. Но заметная часть их детского населения толпилась на пляжах, глазея на великий поход. Им бы тоже принять участие в этом веселье, но, увы, место жительства — не главное. На поляну фестиваля допускаются только те, кто реку прошел на всяких чудесах. Такие правила. А реку пройти — нужно еще от оргкомитета разрешение получить за какие-то заслуги. Так что Никите дуриком повезло за Аню, Андрюху и что родился в двадцатом веке и был оживлен в двадцать втором. Ну а прочим, не допущенным, по реке ходить можно в любые другие дни, а поляну фестивальную лишь в записи смотреть.

Вечер и ночь были такими же замечательными, как предыдущие две. А вот утром пришлось напилить довольно много дров и запихнуть их в байдарку. Благо места хватало. Никита заметил, что Угомонов молодняк загрузил в пиратский плот изрядное количество хвороста. Как Аня объяснила, все эти толпы вечером соберутся в одном месте, где, конечно, никакого прироста деревьев не хватило бы на такие ежегодные празднества. Потому и тащат дрова с собой.

Река вначале оставалась такой же широкой и спокойной. Но через пару часов лодка ощутимо закачалась на волнах, а по берегам из-под травы и мха стали проглядывать камни. Тут Никита несколько взволновался: неужели Аня предложит ему управлять лодкой и в порогах? На спокойной воде, конечно, он уже неплохо справлялся, но ведь про пороги Аня ему только теоретически все рассказала. Но пока решил промолчать. И, поплутав немного в протоках, то есть это Никита не смог определить, куда сворачивать, так что пришлось ему выскакивать из лодки и толкать ее вперед в одном месте, добрались наконец до Опеченского Посада. Впрочем, самого посада давно уже не было, осталась только причальная каменная стенка. Здесь Аня приказала Никите причалить к берегу и натянуть на себя водозащитный комбинезон. А спасжилеты надели все — и Аня, и Ербол с Сепе. Никита комбинезон не хотел сперва надевать. В реке-то он купался, как все, не хочется быть белой вороной. Но пришлось — приказ есть приказ. Аня мотивировала это тем, что если перевернемся, то Никита в этой воде станет недееспособен за пятнадцать минут максимум. И придется не на его помощь рассчитывать при спасении лодки, а его вместе с лодкой спасать. Но тут Никита заметил, что причалившая рядом команда тоже надевает комбинезоны. Им-то, суперменам, зачем? Аня и тут объяснила, что поскольку у них копии старинных байдарок, то их не только сверху окатит изрядно, но и внутрь они наберут. А сидеть мокрым попом в холодной воде даже суперменам не слишком приятно.

Ну, ладно, оделись и поехали. Никита, как и опасался, остался на корме, за капитана. Конечно никакой реальной опасности не было. Ну, перевернется лодка под его неумелым управлением, ну искупаются в холодной воде. Вытащить есть кому — вон кругом сколько народу. Только вот срамиться не хочется, даже если прозвание чайника вполне заслужено. Инструкции Никите были даны самые простые: держаться середины реки носом вниз по течению, не гнать, не разворачиваться боком к волнам. Насчет боковых волн Аня еще туманно сказала, что нужно балансировать, открениваться в сторону волны. А на практике это такое ощущение, что позволяешь байдарке, вместе с сидящей в ней попой, качаться как ей вздумается, а сам держишься вертикально и спокойно гребешь. Потому как переворачивается байдарка не тогда, когда ее саму волна накреняет, а когда вместе с креном байдарки наклоняется корпус гребца и центр тяжести вылетает за борт.

На деле все оказалось куда проще, чем представлялось. Открениваться не пришлось, управление тоже не доставило особых хлопот. Берега вдруг превратились в почти отвесные скалы, и река побежала между ними стремительно, подпрыгивая на неровностях дна. То есть на глаз, с воды, это вовсе не казалось таким быстрым бегом, но Никита уже попривык и понимал, что, к примеру, удержаться на одном месте греблей против такого течения им бы с Аней не удалось. Так что это уже не пешехода скорость, а нормального стаера. А вызванные прыжками реки волны на глаз оказались куда как страшнее, чем на деле. Когда первая нависла над носом байдарки белесым чубом, Никита сжался внутренне. Но байдарка слегка прогнувшись легко взметнулась на вершину и грациозно съехала вниз. За первой — вторая. Рядом оказалась еще байдарка — копия старинной, которая отважно пошла на таран водяной стены, взметнув облако брызг, закрывшее переднего гребца с головой. А их прозрачное суденышко опять выгнулось и подняло Аню вверх, не тратя сил на лобовые удары. Лишь пенный гребешок слегка ей юбку намочил, а до Никиты вода вообще не достала. Гибкость и легкость надувной лодки оказывается такие преимущества дают. Потом пошли более крупные волны, которые преодолевались ничуть не сложнее. Так что Никита даже оглядеться вокруг смог. А вид с воды был прекрасный. Они-то, оказывается, посередке, по самому спокойному шли. А слева у берега река вообще бешеной пеной кипела. И в это сумасшествие одна за другой ныряли маленькие суденышки. И, что самое удивительное, выныривали в большинстве мокрые, но на своих килях стоящие. Лишь немногие плыли потом брюхом кверху и устоявшие суетились, вытаскивая их на берег. А там, на берегу, огромная поляна и на ней палаточный лагерь пестреется. А вот справа такой пены нет, но тоже впечатляют острые водяные скалы, расположенные в шахматном порядке. Да еще каждая пульсирует, мечется туда-сюда. Интересная штука — вид с воды, когда голова едва над волнами возвышается. Разумом-то понятно, что волны небольшие, куда меньше того морского прибоя, в котором Никита не раз купался бесстрашно. А вот с узенькой лодочки впечатляет, однако. А за волнами скалистый берег, поросший лесом, а над головой в немыслимой вышине тоненькая дуга хрустального моста. Именно хрустального — так он сверкает и переливается в солнечных лучах, и совершенно прозрачен. Конечно для современной технологии не чудо это — обычный пластик или керамика. Но ведь красиво, черт возьми! Берега и так высокие, а мост еще и дугой идет, как радуга. А на нем темные точки виднеются над рекой — турье пришло приколоться, как их коллеги морды холодной водой умывают.

И тут все закончилось. Мост соединял берега в точке поворота реки. А за ним левый берег превратился в отвесную стену, а вот на правом показалась большая площадка, полого уходившая в воду.

— Причаливай здесь! — крикнула Аня.

Причаливать оказалось легко. Волны исчезли, а оставшаяся рябь после пережитого вообще за ровную воду смотрелась. Течение только быстрое. Тем не менее Никита успел развернуться, подойти к берегу и плавненько притереться. Ербол с Сепе были уже тут, подали руки, помогая встать на ноги, подхватили байдарку не разгружая и отнесли на огороженный цветной лентой и пронумерованный квадрат. Стоянки тут заранее размечены были, чтобы у народа споров не возникало.

Потом Аня предложила Никите прокатиться по порогу еще раз. Идти было недалеко, лодка невесомая, так что одним разом не ограничилось. Для начала Аня посадила Никиту спереди и прокатила его по тем самым пирамидальным волнам. Вот тут Никите пришлось впечатлиться, когда полетел он с водяного холма вниз, прямо голой мордой и на стену. К счастью стена была жидкой, так что окончилось все лишь холодной мокрой плюхой. Никиту накрыло с головой — так ему показалось по крайней мере. И какое было счастье, когда голова его вылезла наконец над поверхностью и глаза увидели небо. И, к его удивлению, байдарка не высказала никакого желания перевернуться, продолжая резво скакать по волнам.

Потом ходили еще и еще и Никита снова испытывал восторг преодоления. Ходили задом и ходили боком, и Никита научился наконец балансировать, позволяя байдарке самостоятельно облизывать волны. А под самый конец сплавились через порог без лодки на спасжилетах. В общем, забавно все оказалось, немного напоминая купание в морском прибое. Никита только за Аню немного беспокоился, потому что она-то без гидрокостюма в воду полезла. Но Аня кажется вообще холода не замечала. Хотя уж здесь-то наверняка использовала свои сверхспособности.

За время их развлечений прибыл Угомон со своей гоп-компанией, лагерь был полностью оборудован. И вообще на площадке вырос целый палаточный городок. И музей средств прикольного водоплавания, по которому бродит толпа народу прикалываясь и восхищаясь. А Ербол с Сепе успели чаек вскипятить, что пришлось очень кстати Никите и даже Ане. Никита, снявши гидрокостюм, оказался почти сухим. Почти, потому что намокла одежда от собственного пота. Оказывается человек при работе такое огромное количество жидкости из себя через кожу выделяет. Тело-то под гидрокостюмом потело, а вот голова погружавшаяся время от времени в воду замерзла. Так что горло погреть ему не помешало. Жаль только, что настойки Угомоновой сейчас не налили. А Аня быстро переоделась в сухое, не заходя в палатку, чем доставила окружающим мужчинам немалое удовольствие. И потом выхлебала ажно две кружки чая с огромным бутербродом. Режим саморазогрева у этих суперменов не позволяет замерзнуть, но требует изрядного расхода энергии.