Если бы я была немного потяжелее, мы бы взлетели! – почему-то подумалось Миралиссе.

Рядом с Доном пыхтел гном, сгибаясь от усталости под тяжестью навьюченного мешка.

И когда он успел его подобрать? Что-то не помню… — возник у неё ещё один вопрос.

Она понимала, что эти мысли возникают не просто так, а чтобы отвлечь её память от тех страшных картин в памяти мальчика, которые ей довелось увидеть. Гном тем временем немного поотстал, поправляя мешок, но тут же быстро догнал Дона, стараясь не пропустить ничего из его рассказа. Дон глухим, монотонным и каким-то слишком спокойным голосом рассказывал о том, что ему довелось пережить на площади. Ничего не приукрашивая и ничего не скрывая — но так, словно речь шла о ком-то другом, постороннем. Но Миралисса хорошо его чувствовала и не обманывалась внешним спокойствием. Она-то прекрасно видела, даже не видела — чувствовала, какой страшный… нет, не внутренний жар, как говорят обыкновенно, а внутренний холод окутывал его. Он был натянут до предела, как тетива боевого лука, посверкивающая наконечником стрелы, готовая в любое мгновение сорваться в смертоносный полет. Душа Дона звенела, как льдинка, отзываясь на малейшее прикосновение. А уж прикосновений, дуновений и сотрясений в последнее время было более чем предостаточно, и Миралисса не мог отделаться от наваждения: все ей чудилось, что поверх монотонного голоса Дона плывет неумолимо тревожный ледяной звон.

Когда рассказ был окончен, в воздухе повисло тягостное молчание. Миралисса никак не могла свыкнуться с мыслью, что люди — эти прекрасные, возвышенные, неземные создания могут продаваться оркам. В её это голове не укладывалось…

Наконец молчание нарушил Грахель:

— Всё-таки я не понимаю! — рубанул он ладонью сверху вниз. — Допустим, орки научились так воздействовать на людей, так манипулировать ими, что теперь орки могут перетаскивать людей на свою сторону. Но используют они это умение — не в столице, не в крупном городе, а в небольшом городке на окраине… Ой, извини, Дон, я не хотел тебя задеть!

— Да ничего, дружище, — ответил Дон. — Всё в порядке.

— Тем более, — продолжил гном свою речь, — оркам этот переворот наверняка обошёлся в довольно крупную сумму. Это и проплаченные участники, — гном с увлечением принялся загибать пальцы, — и обеспечение их едой и выпивкой, да и оружие там наверняка было для них подготовлено… Не говоря уже о том, сколько денег ушло посвящённым…

— Ты прав, Грахель, — отозвался Дон. — Но я думаю, что они решили эту технологию просто-напросто опробовать. Проверить, работает или нет. Вот смотри — этого парня, которого мы видели последним — орки ломали всю жизнь, начиная с детства — и то он стал их сторонником далеко не сразу. Здесь же всё произошло быстрее… Кроме того, они учатся преодолевать меры противодействия. Так что испытать эту технологию манипуляции в нашем городе — им был прямой резон.

— Но ведь эта технология ценна, пока о ней никто не знает! — воскликнул гном. — А после этого испытания слухи наверняка разнесутся, и вскоре дойдут до столицы, а там — придумают меры противодействия!

— Значит, они рассчитывают, что слухи разнестись не успеют, — включилась в диалог Миралисса. — Думаю, в столице переворот они тоже организуют — причём в самое ближайшее время.

— Кстати, обрати внимание — без поддержки главы Города у них бы ничего не вышло, — добавил гном. — Значит, можно сделать вывод, что в столице им тоже потребуется поддержка кого-то высокопоставленного — скорее всего, короля. Значит, они попытаются либо привлечь Эльвинга на свою сторону — купить его, запугать, или уговорить…

— Это совершенно исключено! — отрезал Дон.

— В таком случае — Эльвингу угрожает опасность, — подытожила Миралисса. — Они наверняка попытаются его убрать и поставить на его место более лояльного к ним.

— Я должен ему помочь! — Дон сжал кулаки. — Эльвинг — мой друг, я обязан его спасти!

— Дон, а ты уверен, что это исключено? — вдруг спросил гном, и тут же быстро добавил: — Я не сомневаюсь в его порядочности. Но любого человека можно обмануть, наврать ему про эльфов с три короба… Например, обвинить их в…

— В чём? — с интересом спросил Дон.

— Да в чём угодно! Чем нелепее обвинение, тем легче в него поверят. Например, обвинить их в… ну я даже не знаю… что бы такое самое нелепое выдумать? Ага! Например, обвинить эльфов в неурожае и голоде, что случился более полувека назад.

— А эльфы-то тут при чём? — ошарашено спросил Дон. — В неурожайные годы они нас всегда поддерживали, поставляли продовольствие — и денег даже не брали!

— Да знаю я! — махнул рукой гном. — Я лишь пытаюсь показать, как легко из белого сделать чёрное. Ведь если постоянно твердить, что эльфы во всём виноваты, то рано или поздно этим проникнется кто угодно!

— Только не Эльвинг! — резко сказал Дон. — Он ведь сам — наполовину эльф!

— Так вот откуда у него эльфийское имя! — вырвалось у Миралиссы.

— Верно, — кивнул Дон. — Его отец был королём людей, а мать была эльфийкой.

И при этом Дон так посмотрел на Миралиссу, что щёки у неё вспыхнули от смущения, а душа буквально затрепетала от счастья.

— Кстати, Дон, — Грахель легонько толкнул его в бок, привлекая к себе внимание, и Дон с огромным сожалением отвёл взгляд от Миралиссы. — Остался невыясненным ещё один вопрос.

— Какой? — вежливо спросил Дон, глядя на приближающуюся зелёную стену леса, до которого уже осталось не более сотни шагов.

— Что мы будем делать с камушками? — гном потряс зажатым в руке Сильмариллом. — А кроме того, — гном виновато глянул на эльфийку, — следует ли нам сообщать о них эльфам?

— Ну конечно! — воскликнул Дон. — У нас нет секретов от наших братьев-эльфов.

— А если эльфы… захотят оставить камушки себе?

— Отдадим, — пожал плечами Дон. — Только я сомневаюсь, что эльфы захотят их держать у себя. Ведь это — неизбежная война с орками.