Молчание затягивалось. Несколько раз Миралисса набирала воздух, чтобы произнести одно какое-нибудь имя, но так ничего и не произнесла. Зато в ней проснулось вдруг дикое раздражение человека или эльфа, которого пытаются загнать в угол.

— Какие же вы оба болваны! Терпеть вас не могу! — воскликнула она, отворачиваясь.

— Не можешь решить? Прекрасно! Тогда мы решим сами! — вспыхнув, сказал Дон.

Два взгляда встретились — пылающий рассудочной отвагой взгляд зелёных глаз Элла и прищуренный, испытующий взгляд Дона. Никто не собирался отступать.

— Давай, человек! — воскликнул эльф.

И их клинки с грохотом столкнулись.

Миралисса уже видела, как сражается Дон… но не с эльфом. Не было ни какого-то сигнала, ни оценочных ударов-выпадов — только обманчивое затишье «до» и сумасшедший вихрь «после». Понять, где Дон, а где Элл, было невозможно — возле леса метался, сдавленно рычал, хлопал незакреплёнными частями одежды единый комок тумана, проблескивающий молниями лезвий.

Деревья в начале леса стояли довольно редко, но ни один из соперников не пересекал воображаемую границу леса даже краешком одежды, равно как и условную границу между ними и зрителями — словно бойцов и зрителей разделяла магическая стена. Казалось: высунь за нее подобранную с земли ветку — и она тут же разлетится в мелкие щепки.

Дон понял, что он обречен, после первых же нескольких мгновений боя. Эльф значительно превосходил его в скорости движений, хоть и немного уступал в разнообразии тактических приёмов — пока Дону удавалось за их счёт заставлять эльфа совершать лишние движения, сводившие на нет его преимущество в скорости, но долго так продолжаться не могло.

Все выпады делал Элл, Дон только парировал. Довольная улыбочка первого жутковато оттеняла сосредоточенное внимание второго. Уверенный в себе боец против нахального мальчишки, надеющегося подменить техникой мастерство. Всего лишь один настоящий удар… Внезапно Дон атаковал, и только нечеловеческая реакция эльфа позволила тому отделаться глубоким порезом на щеке, а не отрубленной головой. Эльф разозлился и бросился в атаку с удвоенным пылом.

Напряжение нарастало. Чем дольше ничего не происходило, тем яснее становилось, что вот-вот неотвратимо произойдет. И когда с чьего-то меча дробящейся на лету дугой сорвались и звездочками расплескались по траве тёмно-красные капли, Миралисса не выдержала.

— Стойте! — закричала она, и вдруг, словно повинуясь её крику, между соперниками в мгновение ока выросла хрустальная стена. В которую неуловимым мгновением спустя врубились два меча, выбивая ледяные осколки, пробивая её насквозь… Не пробили. Противники на мгновение застыли, и Миралисса с ужасом увидела, что эта стена спасла их от смерти — обоих. Ибо мечи шли не на соприкосновение, а на смертельные удары — меч эльфа, не будь стены, воткнулся бы Дону в горло, а меч человека пропорол бы бок эльфу. Тяжело дыша, противники смотрели друг на друга. Элл даже не утирал кровь, струящуюся из порезанной щеки. Миг, показавшийся вечностью, соперники смотрели друг на друга — и вновь ринулись в бой! Удар в стену, другой, третий… По стене пошли трещины.

— Стоять! — раздался чей-то громкий и властный голос. — Прекратить немедленно!

Дон и Элл синхронно обернулись к источнику звука. Перед ними вновь стоял Король Эльфов.

— Ваше Величество, — согнулся Дон в поясном поклоне, и тут же его примеру последовал Грахель. Элл лишь небрежно склонил голову, а Миралисса досадливо махнула рукой.

— Что же ты со мной не здороваешься? — начисто игнорируя всех остальных, обратился Король к Миралиссе.

Как же ему ответить? — лихорадочно размышляла Миралисса. — Сказать "Ваше Величество" — тем самым признать свою готовность выполнить любой его приказ, даже идущий вразрез с планами сердца… А назвать отцом — боюсь, что Дон может это неправильно понять, ведь я ему так и не успела сказать, кто мой отец… Он решит, что я его обманула! Нет, будь, что будет, но этого нельзя допустить!

— Приветствую Вас, Ваше Величество! — Миралисса преклонила колени перед Королём.

— Здравствуй, дочь, — ответил Король. — Рад видеть тебя целой и невредимой.

Миралисса едва слышно застонала. Дон вздёрнул бровь и искоса глянул на неё. А потом незаметно, краешком губ улыбнулся и подмигнул — и Миралисса вновь застонала, на этот раз от облегчения.

— Ваше Величество! — обратился к Королю Дон с несвойственной ему настойчивостью в голосе.

— Ты хотел меня о чём-то попросить, Дон? — пронзительно глянул на него Король.

— Вы… знакомы? — вырвалось у Миралиссы.

— Ну ещё бы! — усмехнулся эльфийский король. — Человек, спасший короля Эльвинга, остановивший резню… Для меня — честь быть с ним знакомым.

Миралисса удивлённо взглянула на отца. Он выглядел совершенно серьёзным, лишь глаза смеялись, так что совершенно невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно.

— Ваше Величество, — продолжил Дон столь же твёрдым голосом. — Я прошу у вас… руки вашей дочери, Миралиссы! — выпалил он на одном дыхании, и Миралисса ахнула.

— Нет! — раздался голос Короля.

— Что? — шокировано пробормотал Дон, совершенно уничтоженный, раздавленный этим категорическим отказом.

— Ты плохо слышишь? — нахмурился Король. — Я же сказал: нет! Могу ещё повторить: нет, нет и нет! Никогда и ни за что!

— Но почему? — вырвалось у Миралиссы. Отец тяжело взглянул на неё, и она прикусила язычок — но было уже поздно.

— Так ты не понимаешь, почему? — голос Короля шелестел, как извлекаемый из ножен клинок. — Ты забыла о том, что обручена с Эллом? Или клятвы верности для тебя — пустой звук? Долг — для тебя ничего не значит?