Дон понимал, что будь у него копьё и топор, он легко бы совладал с кабаном, даже в одиночку. Нужно вонзить копьё в нужное место — в область сердца секача и правильно упереть копьё в землю — а потом, удерживая клыки кабана на безопасном расстоянии от себя, методично добить его топором.

— Да и с одним копьём я бы справился, только дольше бы ждать пришлось, пока он кровью истечёт… — Дон сокрушённо вздохнул. — Но копья нет, так что придётся как-то обходиться…

Рука уверенным движением вновь опустилась на рукоять меча. Выход был только один — в прыжке перемахнуть через гнома и попытаться убить секача первым же ударом. Первым — потому что нанести второй удар секач скорее всего не даст. Да и уцелеть после нанесения первого удара было проблематично — кабаны не умирают сразу.

Убить секача с одного удара — очень непросто. Нужно безошибочно нащупать сталью меча упрятанный в его огромной голове мозг, размером с кулачок младенца… Но даже если мне удастся первым же ударом поразить его мозг, — прикидывал Дон, — он будет всё ещё опасен. Инстинкты, зашитые в спинном мозге, и запас жизненной силы в его огромной туше позволят ему оставаться на ногах в течение пары вдохов, причём до последнего вздоха он будет оставаться грозным противником. Так что секач наверняка успеет нанести мне смертельный удар своим клыком…

Шансы на успех были минимальны, но Дон всё же решил рискнуть. Собственная жизнь его волновала очень мало, а вот отдать её не просто так, не из-за невыносимого желания избавиться от боли в сердце, а ради спасения жизни друга — почему бы и нет? Дон выхватил меч и, набирая разгон, ринулся к гному. Размашистый шаг, другой, толчок… Что?

Толчковая нога почему-то не оторвалась от земли, намертво к ней прилипнув. Дон едва удержал равновесие и сердито глянул на гнома, умудрявшегося даже будучи обращённым спиною к человеку, излучать этой спиной выражение неприкрытого ехидства.

— Ах, ты ж маг земли! — возмущённо воскликнул Дон, но гном никак не отреагировал.

В полной сосредоточенности, не отрывая взора от кабана, Грахель сблизился с ним на расстояние вытянутой руки, потом ещё ближе, ещё… Голова секача нагнулась, рука гнома в тяжёлой латной перчатке упёрлась ему в лоб — и две фигуры застыли. Дон видел, как взбугрились мышцы ног кабана, как напряглась гномья спина, как гномьи сапоги и кабаньи копыта принялись погружаться всё глубже в утоптанную до каменной твёрдости почву…

Это же соревнование! – огненной искрой пришло осознание. — Конечно, они соревнуются в силе, и слабейший должен уступить дорогу. Кабаны довольно часто выясняют при помощи таких поединков, кто сильнее — но никогда при этом не опускаются до смертоубийства. Проигравший просто уступает дорогу… Всё-таки животные в чём-то намного мудрее нас, называющих себя разумными, – с внезапным раскаянием подумал Дон. — Животным не нужны войны, не нужно убивать себе подобных, чтобы доказать, кто лучше. Животные научились жить с миром и друг с другом в гармонии. А мы, разумные, — почему-то сейчас это слово вызвало у Дона лишь горькую иронию, — так и не можем этого постичь. Наверное, это означает, что мы не так уж и разумны…

Размышления Дона прервало удивлённое хрюканье кабана: гном внезапно шагнул вперёд, с силой давя на кабаний лоб — и того оттащило назад. На прочной поверхности тропинки остались четыре глубокие борозды, оставленные копытами кабана, изо всех сил упирающегося давлению гнома. Секач от неожиданности сел на задние лапы, но потом быстренько вскочил, коротко хрюкнул какое-то своё свиное ругательство в адрес победившего гнома, развернулся и неспешно потрусил в обратном направлении, к ожидающему его семейству, во все глаза глядевшему на поединок. Секач коротко рявкнул, отчего семейство как ветром сдуло, остановился, обернулся к гному и коротко махнул головой — после чего бесшумно исчез за поворотом тропинки. Только после этого гном тяжело опустился на землю.

— Ты не пострадал? — быстро спросил Дон, наблюдая, как Грахель тяжело утирает пот с покрасневшего лица.

— Ничего, — с кряхтением ответил гном. — Всё в порядке, устал только. Вот немного посижу, отдохну — и пойдём дальше.

— Но как тебе удалось его одолеть? Он ведь один весит как добрая дюжина гномов!

— Мы, гномы, сильный народ, — со смешком ответил гном, после чего, поколебавшись, намного более серьёзным тоном добавил:

— Магия земли помогла, — и коротко указал взглядом на свою грудь, на которой искрился и сиял звёздным светом Сильмарилл.

Дон понимающе усмехнулся, но тут же воспоминания о личной трагедии, оттеснённые было свежими впечатлениями от встречи с секачом, вновь на него нахлынули, грозя полностью затопить рассудок. Дон резко шагнул к гному, намереваясь помочь ему подняться и шагать дальше, надеясь, что хоть физическая усталость поможет избавиться от переживаний, от боли в сердце — и в то же время, в глубине души, прекрасно понимая и осознавая, сколь напрасна эта надежда. Но Дон совсем забыл, что нога его по-прежнему намертво прилипла к земле, поэтому он неловко упал и завалился на бок — к несчастью, именно на тот бок, на котором висел чехол из-под лютни. К счастью, гном успел снять своё заклинание, прежде чем Дон коснулся земли — иначе перелом лодыжки был бы неизбежен. Неосознанным движением Дон успел смягчить удар, подставив локоть. Удар им о землю хоть и отдался болью во всём теле, но треска раздавливаемой лютни, какового звука Дон опасался больше всего, так и не последовало. Содержимое чехла лишь больно упёрлось ему под рёбра — но, по-видимому, уцелело.