Шрифт:
— Конечно, не уедем, — сказала мама, переводя дыхание. — Но лучше, если ты будешь сидеть в каюте, чтоб потом тебя не искать.
— Но я знаю, где Зойка! Давайте за ней сбегаем с папой!
— Да бежать-то далековато, коли опаздываете, — сказал старик Соснин. — Васька! — крикнул он парню, который приехал на телеге. — Довези-ка гостей до моего дома!
— Дорога неровная, растрясу! — Парень подмигнул Родьке. — Ладно, садитесь!
Родька запрыгнул в телегу. Папа, еще не поняв, куда нужно ехать, тоже сел. И мама не отстала.
— Нельзя ли поскорее! — попросил Родька.
— Быстро надо — садись в машину!
Парень понужнул лошадь, и она побежала рысцой.
А в палисаднике у дома Соснина расставались домовые.
— Прощай, друг! — сказал Топало.
— Прощай, дорогой, — сказал Думало.
И снова зашумела листва:
— Прощай, прощай, Топало!
— И ты, Кланька, прощай, — сказал Думало.
— Я не Кланька, я Зойка.
— Может, и Зойка. А может, и Кланька.
Не успели они на прощанье сказать самых важных последних слов (их всегда не хватает), как к дому подкатила телега.
— Зойка! — закричал Родька. — Теплоход уходит!
— Ой, — испугалась Зойка. — Ой, вдруг ушел!
Она запрыгнула в телегу, а Топало, помахав другу, побежал рядом.
Старый ворон, сделав круг, прокричал:
— Будь здоров, Топало! — И улетел.
— Уж вы нас, Вася, довезите до пристани, — попросила мама… — Очень вам будем благодарны!
— А мне что? Не я везу — лошадь! А ну, дорогая, пошевеливайся! — взмахнул он вожжами.
— Уж ты поторопись, — попросил Топало лошадь. — На теплоход опаздываем.
— И так тороплюсь, — ответила лошадь. — Да колея глубокая, всю дорогу машины испортили.
Мама-Капелькина и капитан стояли в ожидании у трапа.
Где-то вдалеке сверкнула молния, прогрохотал гром. Сразу все вокруг потемнело, закружилась пыль.
— Давно дождя ждем, — сказала лошадь, сворачивая к пристани. — Трава совсем сухая стала, жесткая.
Мама-Капелькина бежала навстречу. «Ну и влетит сейчас Зойке!» — посочувствовал Родька.
Лошадь остановилась.
— Спасибо тебе большое! — Папа с мамой стали наперебой благодарить Васю.
— Тебе спасибо, — сказал Топало лошади.
— Не за что. Приятного вам пути!
Пассажиры сели на теплоход.
Топало-метеоролог
Штурман Карпов ничего не мог понять: система управления работала как часы. Что же произошло с кораблем в районе пристани Ключи?
Никакого вразумительного ответа не мог дать на этот вопрос и механик.
Только радист Семечкин кое-что подозревал: уж не те ли самые внеземные сигналы сбили корабль с курса? Он не выдержал и решил идти к капитану, поделиться своими догадками.
— Что у тебя за срочные дела? — недовольно спросил штурман. — Капитан пошел спать, и вообще, он неважно выглядит.
— А может, я его вылечу! — таинственно произнес Семечкин.
Капитан был в своей каюте и пил чай.
— Ну, входи, Семечкин, — сказал он. — Что у тебя стряслось? О какой-нибудь неприятности пришел сообщить?
— Да как сказать, — помялся Семечкин. — Будущее покажет…
— Какое еще будущее?
— Ближайшее… Я, товарищ капитан, предполагаю причину происшедшего ЧП.
«Неужели и он знает о домовом?» — подумал капитан.
— О чем ты говоришь, Семечкин?
— Сегодня ночью в эфир были переданы сигналы неизвестного происхождения. Скорее внеземные…
— А какие же? — капитан совсем забыл о других цивилизациях.
— Инопланетяне ищут контакт! — произнес Семечкин.
— Еще и инопланетяне! Иди поспи, ты ведь тоже ночь не спал.
Радиста обидело такое несерьезное отношение к его сообщению.
— Галилею тоже никто не верил, что Земля вертится!
— Я тебе верю, Семечкин, — устало сказал капитан. — Я сейчас всему верю. Потом разберемся, а сейчас я спать хочу.
Обидевшись, Семечкин ушел. Петрову действительно необходимо было поспать, но он не мог. Мысль о домовом не давала ему покоя. Он не мог поверить в его существование и в то же время не мог отвергать, поскольку полчаса назад сам лично с ним разговаривал.
Скрипучий голос сказал ему:
— Простите, товарищ капитан, за беспокойство, уж сейчас-то я буду сидеть в каюте тише мыши.