Мельниковы еще спали — в ненастную погоду всегда хорошо спится. Родька встал, боясь разбудить родителей, оделся. Самое главное — бесшумно открыть дверь. Он медленно повернул ключ, медленно нажал на ручку — лишь бы не скрипнуло! — и протиснулся в щель.

Зойка с Топало уже ждали его на корме. Им тоже очень осторожно пришлось выходить из каюты, чтобы не разбудить маму. Заговорщики были в сборе. У Родьки на шее висел бинокль. Он поднес его к глазам и стал рассматривать виднеющийся вдалеке поселок.

— Думаю, это Ключи. — сказал он. — Значит, через десять минут, — он посмотрел на часы, которые взял у папы, — ровно в восемь. Топало должен войти в рубку. — Родька чувствовал себя командиром.

— Почему ты решил, что это Ключи? — спросила Зойка. — Может, совсем другая пристань.

— Это можно узнать, — сказал Топало.

Он издал звук, похожий на крик чаек. Тут же к нему подлетели три птицы и затараторили по-своему. Потом вспорхнули и улетели.

— О чем вы говорили?

— Велел им слетать и узнать, какая это пристань.

Через несколько минут чайки возвратились.

— Пристань Ключи! — сообщили они. — Совершенно точно, потому что сказал самый старый ворон. Он живет на дереве, которое растет на берегу.

Теплоход шел своим курсом. Штурман Иван Васильевич зорко смотрел вперед. Он не заметил, как в рубку вошел домовой. Вернее, почувствовал, что дверь кто-то открыл, но, когда оглянулся, она была закрыта.

Топало старался свое присутствие никак не проявлять.

— Опять запыхтишь! — сказала ему Зойка.

— Не запыхчу!

Но все-таки ему пришлось подойти поближе к штурману, посмотреть, что он делает. А штурман, на первый взгляд, как будто ничего не делал. Его руки спокойно держали рычаги управления.

Топало покрутился вокруг, но не смог понять, какой рычаг ему надо нажать. Да и как он нажмет, если рычаги в руках штурмана?

Домовой почесал затылок. Родькин план явно проваливался. А пристань Ключи приближалась. Если он промедлит, то все проплывут мимо.

Топало подошел к пульту, где были расположены кнопочки. «Нажмешь красную — вправо, нажмешь зеленую — влево. Как в сказке. Это куда проще», — подумал он.

И Топало нажал красную кнопочку. Корабль, сбившись с курса, сделал резкий крен вправо.

Штурмана покачнуло. Землетрясение?! И хотя Иван Васильевич на собственном опыте не знал, что это такое, почему-то мысль именно о землетрясении мелькнула у него в голове.

Топало отпустил кнопочку. Корабль пошел спокойно. Карпов утер лоб.

Взяв себя в руки, штурман повел корабль влево. Только выровнял курс, как судно начало делать странные зигзаги, словно хотело вырваться из рук штурмана и плыть самостоятельно. Как будто оно сошло с ума.

На палубу начали выскакивать испуганные пассажиры. От непонятной качки проснулись и Мельниковы.

— Неужели буря? Где Родька?

Снова качнуло. Мама схватилась за стол, чтоб не упасть.

— Что ты паникуешь? Какая буря? — пытался вразумить ее папа и тут же, покачнувшись, стукнулся о стенку.

Они выбежали на палубу и встретили маму-Капелькину. Она тоже была взволнована: куда-то исчезли Зойка и Топало.

— Где-то они вместе! — сделал заключение папа, имея в виду Родьку и Зойку.

На реке ходили хмурые темные волны. На минуту проглянуло солнце, окрасило их в зеленый цвет, и тут же снова все вокруг стало серым.

— Шторм идет, вот и качает! — раздались голоса.

Павел Михайлович Федулин, придерживал берет, старался определить по состоянию погоды, будет шторм или нет. Все с надеждой смотрели на него: как-никак он плавал четыре раза, знает все признаки приближающегося шторма. Но Федулин ничего такого не знал, потому что подобную качку испытывал впервые.

А Родька с Зойкой сидели под той самой лодкой, покрытой тентом, где их нашел однажды Федулин. Они поняли, что Топало осуществляет свой план. Вместо того чтоб нажать на тормоз, нажал на кнопку.

— Вдруг он устроит аварию? — прошептала Зойка. От переживания ее бил озноб.

Родька тоже волновался, но старался выглядеть спокойно, как подобает командиру.

— Никакой аварии не будет. Топало ведь сказал, что здесь глубоко.

Только заговорщики вылезли из-под лодки, как тут же появились родители во главе с Федулиным.

— Я говорил, что они здесь! — гордо сказал Павел Михайлович. — Нас не проведешь!

Зойка тут же получила от мамы подзатыльник, а Родьку повели воспитывать в каюту.