Шрифт:
— Только тихо!
Они шли на цыпочках, как две большие цапли. На какое-то мгновение Павлу Михайловичу стало не по себе. Совсем недавно он видел, как по этому ковру вышагивали тапочки. «Не видел, а привиделось», — поправил Федулин себя.
Вот она, сто вторая каюта. Федулин указал на нее пальцем. Коля Сопин приложил ухо к двери.
— Тишина! — прошептал он.
Федулин покрутил головой: дескать, не может быть, и тоже припал ухом.
Именно в это время, ни раньше, ни позже, Топало решил положить свою любимую шляпу в Зойкин чемодан. А то валяется где-то в углу, никакого уважения. Он поставил чемодан на столик. Но чемодан что-то не открывался. Топало посильнее его тряхнул, чемодан открылся и свалился со стола. Топало стал собирать вещи и ругать чемодан: «Чего сразу не открылся, больно мне нужно тебя ломать».
Непонятный грохот и какое-то бормотанье явственно услышали за дверью Федулин и Коля Сопин. Переглянулись.
— Слышишь? — прошептал Федулин.
— Слышу, — прошептал Коля.
Топало между тем продолжал ругать чемодан, который вначале не хотел открываться, а потом не хотел закрываться.
Федулин и Коля Сопин, крадучись, пошли обратно на палубу.
— Ну что? — спросил Федулин, расправляя плечи. Когда человек прав, он всегда расправляет плечи.
— «Заяц»! — произнес матрос, все еще немного ошарашенный. Где-где, а на теплоходах дальнего следования безбилетные пассажиры — чрезвычайная редкость.
— А может, и поважнее «зайца»!
— Может, и поважнее, — согласился Коля. — Вы меня здесь, на палубе, подождите, а я найду капитана.
Федулин в изнеможении опустился в кресло. За всю жизнь ничего особого Павел Михайлович не совершал, и с ним ничего не совершалось. А за эти дни что-то в его судьбе перевернулось. Позавчера — летающие рыбы, сегодня — тайный пассажир. Как будто специально для него все эти сюрпризы уготовлены: «Совершайте, товарищ Федулин, совершайте, пора!..»
Павел Михайлович вытер потное лицо своим белым беретиком. «Будет вам и белка, будет и свисток», — вспомнились ему слова детской песенки.
Коля Сопин вернулся быстро.
— Капитан ушел на речной вокзал к диспетчеру, — сообщил он. — Пойдемте, там его и разыщем.
Топало в опасности
У пирса стояло множество судов, больших и маленьких. Неторопливо, по-домашнему, подходили к причалу водные трамвайчики; подлетали, как гигантские белые птицы, «Ракеты», «Метеоры»; торжественно подплывал недосягаемый, величественный четырехпалубный теплоход.
Но Федулину некогда было любоваться. Он спешил с матросом Сопиным на речной вокзал. В кармане у него лежало письмо в Академию наук. Об этом Павел Михайлович тоже не забыл и опустил его в первый же почтовый ящик.
Речной вокзал, недавно построенный, весь сверкал стеклом, как граненый стакан. В большом зале ожидания сидели изнуренные жарой пассажиры. Коля Сопин уверенно прошел к диспетчеру и тут же возвратился обратно.
— Они уже ушли, — сказал он.
— Кто они?
— Наш капитан.
— А куда он ушел?
— Не докладывал. Вот если вы про штурмана Карпова спросите, то я могу сказать. Штурман на велосипеде катается. Представьте себе, самый пожилой, а велосипед с собой возит. Как длительная стоянка — так вдоль по берегу. У многих людей, я замечал, имеются странности…
— Я думаю, надо сообщить в милицию, — не дослушав размышления Коли Сопина, сказал Федулин. — Там разберутся с этим «зайцем» или кем там.
Коля засомневался:
— Сначала капитана надо поставить в известность. Капитан сам все решит и, если надо, сам милицию вызовет. Как положено.
— Его еще найти надо. Пока ищем, и стоянка кончится.
— Сначала надо капитану доложить, — твердил свое Коля.
— Докладывай. Ты подчиненный. А я лично беру на себя ответственность. Вам, молодой человек, я мог бы ничего и не рассказывать.
— Как хотите, — упорствовал Коля. — А я пойду капитана разыщу.
Коля побежал на теплоход. А Федулин пошел в милицию. Милиция была расположена в этом же здании, и даже стрелочка на стене указывала — «милиция».
— Жалуетесь на что? — встретил его вопросом лейтенант, который, видимо, только недавно надел форму, она была новенькой.
— Я ни на что не жалуюсь, — обиделся Федулин. — И пришел я к вам не по личным делам.
— А по каким таким?
— Я пассажир с теплохода «Космонавт Савиных». Сообщаю вам, что на теплоходе в сто второй каюте едет тайный пассажир.
И Федулин рассказал все, как было, и про песню «Во поле березынька стояла» — тоже. Это особенно поразило лейтенанта. Он сразу подтянулся и почувствовал себя на боевом посту.
— На теплоход! — приказал он, хотя приказывать было некому, только себе да Федулину, но тот не был его подчиненным.