Солнце между тем садилось за горизонт. Земля поворачивалась вокруг своей оси, заканчивая суточный цикл. И вместе с ней поворачивались моря, леса, города, люди.

«Жизнь есть тайна, — подумал папа философски, — Но нельзя впадать в мистику, нужно трезво смотреть на вещи. Скорее всего у меня было легкое головокружение, и я почувствовал себя в невесомости. Тогда с научной точки зрения все объяснимо…» Папа уже не верил самому себе, но науке продолжал верить.

На палубе становилось все оживленнее. Пассажиры торопились занять места в открытом кинозале. Демонстрировался фильм «Весенняя встреча».

— Если про любовь, я не пойду! — заявил Родька.

— А я пойду! — воскликнула Зойка. — Про любовь так интересно! Так…

— Думай, что говоришь! — перебила мама-Капелькина.

— Детям нужно смотреть только детские фильмы, — произнес Федулин. — А взрослым — взрослые.

Зойка незаметно показала ему язык.

Посоветовавшись, решили все-таки детей в кино не брать. Пусть лучше вместе почитают книжку. Тем более что Павел Михайлович сказал, что в кино не пойдет и обещал присмотреть за ними. Родька хотел было возразить, но Зойка приложила палец к губам. Они поняли друг друга: от Федулина надо убежать.

Павел Михайлович очень досадовал, что именно сегодня показывают какое-то кино и все спешат туда. А ему хотелось побыть на народе, поговорить. Он стоял у борта и заговаривал с каждым, кто проходил:

— Ну как — ничего новенького не узнали о летающих рыбах? — И громко смеялся.

Федулин все еще оставался героем дня, но день уже клонился к вечеру.

Когда началось кино, палуба опустела. Тут только Федулин заметил, что детей нет. Сбежали. Он покачал головой: так-то слушаются взрослых.

Павел Михайлович очень редко вспоминал, что когда-то был маленьким. Иногда ему казалось, что он сразу стал взрослым. Но, возможно оттого, что не кто-нибудь, а он купил окуня, говорящего человеческим голосом, Федулин вдруг вспомнил, что тоже был маленьким мальчиком, читал сказки. И была у него собака Торри, которую он водил на поводке.

Однажды родители пошли в гости, а его уложили спать. Кажется, было ему тогда лет шесть. Да, шесть. На нем была ночная рубашка с вышитым колокольчиком на груди. Он проснулся, а дома никого нет. Только щенок Торри. Павлик — Федулина звали Павлик — прижал Торри к груди и, не двигаясь, сидел в углу. Ему было страшно в темноте, но он боялся встать и зажечь свет. Боялся даже громко заплакать. Потом пришли родители, и ему еще попало, что он такой трусишка.

Неужели этот мальчик в длинной ночной рубашке — Павел Михайлович Федулин? А как он, помнится, не любил овсяную кашу, а его все кормили и приговаривали:

— Ешь, быстрее большой вырастешь.

И он вырос довольно быстро. Павел Михайлович вздохнул: отчего-то ему стало жалко себя. Оттого, что через силу овсяную кашу ел или еще отчего-то. Может быть, эти грустные мысли ему навеяли закат и одиночество. Весь народ в кино ушел, и дети сбежали. Он решил идти в буфет, хоть с буфетчиком Васей потолковать о том о сем и, конечно, о летающих рыбах.

Сбежав от Федулина, Родька с Зойкой пробрались на корму нижней палубы и забрались под шлюпку. Здесь их ни за что Федулин не найдет.

— Где Топало? — спросил Родька.

— Рядом я!

Они затихли и сидели, не двигаясь.

— А если он нас найдет? — шепотом спросила Зойка.

— Не найдет, — так же шепотом ответил Родька.

И снова замолкли. Они были уверены, что Федулин ищет их по всему теплоходу. А он в это время беседовал с буфетчиком, который рассказывал о гипнотизерах и уверял, что летающие рыбы — это их проделки.

— Я уже ногу отсидел, — прошептал Родька.

— А ты сядь на другую, — посоветовала Зойка.

Родька сел на другую. Они замолчали, прислушиваясь. Но никто их не искал.

— А можно на этой шлюпке доплыть до моря? — шепотом спросила Зойка.

— Запросто, — ответил Родька. — Даже по океану можно плавать, как Тур Хейердал.

— А кто это?

— Ученый. Он сделал папирусную лодку, набрал команду и поплыл. Наш Юрий Сенкевич с ним плавал. «Клуб путешественников» по телевидению ведет, не знаешь, что ли?

— Знаю я Сенкевича, — проскрипел Топало. — Про Африку рассказывал. Про джунгли. Только не говорил, есть ли в Африке домовые.

— Да их уже нигде нет, — сказала Зойка. — Ты, Топало, может быть, единственный.

— Не единственный.

— А кто еще?

Топало размышлял: рассказать им про своего друга Думало или нет? Зойка обидится, что он хитрил, не говорил про свои планы раньше.

— Что же ты молчишь? — спросила Зойка.

— Есть у меня друг, — решился Топало. — Из нашей деревни. Хозяин его Соснин переехал в Ключи, ну и он с ним. Бедняга, бедняга!..