Шрифт:
Мама тоже стала ходить по каюте. «Мало ли что происходит с рыбами, — думала она. — Вот что происходит с Родькой? Кажется, он серьезно верит в домового?»
Ходить вдвоем по каюте было тесно. Папа сел.
Мимо окна проходили пассажиры, говорили только про летающих рыб. Иные стояли у борта и все ждали, не полетит ли еще какая-нибудь рыбка. Но рыбы больше не летали.
— Жаль, не поели ухи, — сказала мама, чтоб разрядить напряженную обстановку.
— Свежую рыбу сейчас на каждой пристани будут продавать, — заметил папа.
— Всю выловят, — мрачно произнес Родька.
— На твой век хватит, — успокоила мама.
Папа оживился, стал листать книгу «Пейзаж будущего». Видимо, что-то вспомнил.
— Я прочитал, что нашли ископаемую рыбку, у которой были и жабры, и легкие!
— Ну и что? — Мама ничуть не удивилась.
— А то, что она могла жить в воде, и на земле! Какое совершенство! И исчезла. Бесследно исчезла!
— И окуни исчезнут, — сказал Родька.
— Окуней на всех хватит, — еще раз успокоила его мама.
Мамин сон
В отличие от папы маме сны снились каждую ночь. Она их все помнила и, когда приходила на работу, рассказывала. На работе у них вообще любили рассказывать сны.
Итак, приснилась маме большая площадь. На площади — множество народа. И все плачут. У каждого в руке платочек, и каждый платочком слезы вытирает.
— Что случилось? — спрашивает мама.
Никто не отвечает. Тишина на площади.
— Слушайте реквием по Харитону! — объявляют по радио.
Мама понимает: скончался какой-то Харитон.
— Кто такой? — спрашивает она.
И вдруг слышит в ответ:
— Последний окунь! Мы никогда не забудем тебя, Харитон!
— Разве у окуней есть имя?
— Раньше не было. А когда их осталось всего пять, то всем имена дали: Платон, Антон, Агафон, Парамон. И вот последний — Харитон.
На площади появилась траурная процессия. Впереди несли венки. Затем открылся траурный митинг.
— Природа понесла большую утрату, — рыдая, говорили выступающие. — Окуней больше нет!
В числе провожающих Харитона в последний путь был и робот Яша.
— Почему все плачут? — спросил Яша. — Я вам создам окуня лучше прежнего. Механического!
Герой дня
И весь следующий день, до самого вечера, теплоход жил разговорами о летающих рыбах. Павел Михайлович Федулин уже бесчисленное количество раз рассказывал эту невероятную историю. Зойка время от времени похихикивала, а мама-Капелькина даже не улыбалась. Ей очень хотелось, чтоб Федулин замолчал. Но он не собирался молчать.
— Окунь произнес человеческим голосом «Будет тебе уха!» — клялся он.
— Уж не домовой ли с вами шутки шутил? — спросил папа, посмеиваясь. Он сидел на палубе в своем любимом деревянном кресле и смотрел на заход солнца.
Федулин захохотал. А мама-Капелькина вся напряглась и произнесла:
— Какая сегодня хорошая погода!
Но погодой никто не заинтересовался, потому что она все время стояла хорошая. А папа продолжал:
— С этими домовыми надо держать ухо востро! Они что-нибудь да выкинут!
И в этот момент он почувствовал, что вместе с креслом приподнялся в воздух и тут же опустился. Родька и Зойка переглянулись, но сделали вид, что не заметили. Мама тоже видела, что папа как бы приподнялся и опустился. Но все это произошло в одно мгновение, и она подумала, что у нее перед глазами вдруг запрыгало. Федулин ничего не заметил, потому что размахивал руками и был увлечен только собой. А папа сразу замолчал.
— Извините, — смущенно сказала мама-Капелькина.
— За что? — удивилась мама-Мельникова.
— За беспокойство…
Мама-Мельникова пожала плечами: странно, о чем она говорит?
А папа продолжал смотреть на закат. Хотя закат его уже не интересовал. Он думал о том, что законы физики, пожалуй, бессильны объяснить, почему он вместе со стулом внезапно поднялся в воздух. Произошло это именно в тот момент, когда заговорили про домового. Он пошутил — и как будто над ним пошутили. Странные шуточки… Выходит существует НЕКТО, кто стоял рядом и слушал их разговор. НЕКТО невидимый. Папа понял, что может додуматься до такого абсурда, который приходит в голову только сумасшедшим.