Шрифт:
— В конце концов объясни, что происходит! — потребовал он.
— Потом.
— Потом — суп с котом!
Зойка не удостоила его ответом. «Где искать Топало?» — горько думала она. И вдруг ее осенило: в машинном отделении! Он же туда рвался! Только как там его найти? Ведь вход посторонним воспрещен!
— Что ты молчишь? — спросил Родька.
— Некогда объяснять! — И Зойка снова побежала.
Родька не собирался от нее отставать.
Они стали спускаться вниз. А Топало в это время поднимался из машинного отделения вверх. Он увидел Зойку и сразу понял, что она его ищет.
— Здесь я! — виновато произнес он, когда та спрыгнула со ступеньки.
Родька ошалело посмотрел на Зойку. В этом гуле ему ЧТО-ТО послышалось. Не иначе…
Зойка полезла обратно вверх. Родька — за ней, хотя не понимал, зачем он все это делает. Лицо у Зойки было уже веселое и даже хитрое. Она помахала ему рукой.
— До свидания!
Нет, Родька не собирался уходить не солоно хлебавши. Он загородил ей дорогу:
— Сама меня тащила куда-то, а сейчас бежишь. Рассказывай давай все!
— Ты сам за мной бегал. — Зойка улыбнулась своей хитрой улыбочкой. — Чего мне рассказывать, мне рассказывать нечего.
— А какого Топало ты искала? Забыла? Кричала: «Топало, Топало!»
Рядом КТО-ТО глубоко вздохнул. Родька отпрыгнул, побледнел.
— Не бойся, — сказала Зойка. — Это Топало вздыхает. Потому что виноват!
— Виноват! — проскрипел голос.
У Родьки ноги подкосились. Он схватился за Зойку.
— Не бойся, — улыбнулась Зойка. — Топало добрый.
— Ка-акой Топало?
— Домовой. Только ты никому не говори. Это ужасная тайна.
У Родьки в голове все сдвинулось. Он совершенно ничего не соображал. Его можно понять: не каждый день приходится знакомиться с домовыми.
— Я не верю в домовых! — произнес он наконец первую фразу, которую сообразил.
И тут под ухом у него раздалось: «Мяу, мяу!» Точно так же, как в тот раз. И точно так же никакой кошки не было.
— Что ты его пугаешь! — шикнула на Топало Зойка.
— Ничего не пугаю. Я на кошачьем языке сказал ему: «Дурак!» В домовых он не верит!
«Значит, и тогда ОН мяукнул», — подумал Родька. Хотя кто — ОН? Неужели домовые существуют? Ведь КТО-ТО разговаривает с ним, это факт. Да еще дураком называет, хотя и на кошачьем языке.
— Сейчас мы все трое будем дружить, — сказала довольная Зойка. — Вот весело будет! Правда, Родька?
Родька кивнул, хотя нельзя сказать, чтобы ему было весело.
— А ты, Топало, его не обижай. Знаю я твои шутки!
— Я и не обижаю. Сам больно шустрый. У них все такие шустрые были. Ефим-мельник шагом не ходил, все бегом бегал.
— К-какой ме-мельник? — У Родьки язык заплетался.
— Не помнишь Ефима? Да у него мельница была поставлена еще двести лет назад! Когда я на свет появился, он уже вовсю муку молол!
— Ну как он может помнить какого-то Ефима! — возмутилась Зойка.
— Какого-то! — передразнил ее Топало. — Ефим-мельник! Известный человек! Уважаемый! От мельника все дети Мельниковы пошли.
— Значит, вы с Колей родственники! — Зойка ткнула Родьку в бок. — А ты говорил!..
— Все позабывали! — проворчал Топало. — Сами себя не помнят!
Кто больной?
Мама уже собралась искать Родьку, когда он явился бледный, измученный загадками жизни. И сразу же бухнулся на диван. Голова кругом. Даже папа переполошился.
— Нужно вызвать врача, — сказал он.
Уж если папа о враче заговорил, значит, дело плохо. Да и что может быть хорошего, если мальчик лежит и глядит в потолок, в одну точку. Ни на кого не реагирует.
Мама в отчаянии побежала за врачом. При этом чуть не сбила с ног Павла Михайловича Федулина. Он сразу понял; что-то случилось, и побежал вместе с ней: мало ли, нужна будет помощь. Павлу Михайловичу хотелось быть самым осведомленным и самым необходимым человеком на теплоходе. Всем нужен Федулин! Федулин нарасхват! И врача первым нашел, конечно, он!
Врач был молодой и веселый.
— Кто больной? — спросил он, подмигнув Родьке.
Прослушав мальчика, врач сказал, что такого здорового ребенка еще никогда в жизни не встречал. Мама обиделась, папа остался доволен.