– - Вы знали, что в карете Правитель, когда решили помочь?

– - Нет, ваша честь, я даже не сразу заметил среди защищавших карету своих друзей.

– - Почему же тогда вы кинулись помогать?

– - Битва была нечестной. Пятнадцать на шестерых -- это слишком.

– - Вы так благородны?
– - с издевкой поинтересовался судья.

– - Я такой, какой есть, ваша честь. Несправедливость не люблю.

– - Любитель справедливости, интересно... И какое же наказание вы, по собственному мнению, заслужили?

– - По моему мнению я уже получил то, что заслужил. Но к судопроизводству это не имеет отношения. А с точки зрения закона, думаю, наказать меня следует пеньковым галстуком.

– - В цветистости речи вам не откажешь. Может, скажете что-нибудь в свое оправдание?

– - Нет, ваша честь.

– - Воля ваша. Тогда послушаем защитника.

Адвокат выступил с не слишком длинной речью, в которой делал упор на искреннее раскаяние подсудимого и его подтвержденное временем решение не возвращаться на преступный путь. Спасение Правителя и его людей занимали в построениях защитника не последнее место. Судья некоторое время сидел молча, делая вид, что обдумывает услышанное, потом встал.

– - Я принял решение. Подсудимый герцог Филип Олкрофт приговаривается к смертной казни через повешение.

Правитель побледнел, его крестник и дочь оставались спокойными. Судья, огласив приговор, сделал паузу, обвел глазами зал и сказал:

– - По традиции я должен спросить, не желает ли кто-либо из присутствующих женщин предъявить права на осужденного?

При этих словах Ив поднялась со своего места и громко произнесла:

– - Я прошу отдать осужденного мне в мужья.

Все, кроме Филипа и адвоката были шокированы этим заявлением, в особенности Правитель, хорошо знавший отношение дочери к замужеству. В зале поднялся незатихающий гул, все присутствующие повернулись в сторону Евангелины. Повышенное внимание ее не радовало, но она ожидала подобного и сумела сохранить бесстрастный вид, хотя слух уже успел уловить фразы типа "Это правда! Она и герцог... кхм, бывший герцог...", "Так опозорить имя отца!", "Понятно, почему гордячка долго выбирала: любит лошадок", "Достойный у Правителя будет зять!" Судья неодобрительно хмыкнул, заметив торжествующий взгляд Филипа, затем жестом призвал присутствующих к порядку.

– - Ну что ж, моя леди, -- сказал он, -- я принимаю вашу просьбу, но прежде, чем выполнить ее, должен задать несколько вопросов. Не могли бы вы пройти вперед и встать рядом с вашим избранником?

Ив подчинилась. Ее кресло стояло с краю, и пробираться между сидящими не пришлось. "Краснеть я не буду, не дождетесь", -- подумала она, становясь рядом с Филипом. Дочь Правителя не опустила ни головы, ни взгляда. Судья какое-то время молчал, пристально разглядывая молодых людей, потом спросил:

– - Как давно вы знаете осужденного, ваше высочество?

– - Около полутора лет. Мы познакомились, когда он жил во дворце.

– - Вы знали, что он был разбойником?

– - Да, отец предупредил меня.

– - Это из-за вас осужденный поссорился с крестным?

– - Отец не захотел касаться причин ссоры, не буду и я.

– - И что же привлекло вас в осужденном, раз вы знали, чем он занимался?
– - в голосе судьи слышалась издевка.

– - А чем таким он занимался?
– - Ив напустила на себя удивленный вид.
– - На войне мужчины проделывают гораздо худшие вещи, а женщины, как всем известно, очень любят военных. Филип никого не насиловал, не грабил бедняков, не делал подлостей. И не врал мне.

Судья смотрел на дочь Правителя с нескрываемой неприязнью. "И у этой язык хорошо подвешен", -- подумал он.
– - "Жену старшего Олкрофта знать не довелось, но его сынок нашел подходящую. Наплодят острословов..."