— Какая прелесть. А по наглой рыжей морде?

— Вот в этом и проблема. Этот колледж принадлежит племяннику Пиреса, ты должна его помнить. Не племянника, а Пиреса, конечно. И Пирес послал сюда свою заместительницу, Николь, чтобы она уговорила нас не поднимать шума. В то же время Министерство планирует убедить нас аналогично не поднимать шума по поводу первого заказчика.

— Как это мило! И что же нам делать? Теперь каждая собака будет к нам лезть, зная, что за это ей ничего не будет.

— По словам Радия, эффект будет обратный. Если широкие массы не узнают о заказчиках, то они не узнают и что им за это ничего не было. Новый северный, кстати, решено оштрафовать, только не в нашу пользу, а в пользу Министерства, им опять не на что технику обновлять. Возможно сразу борзыми щенками и возьмут. Вывезут лабораторию целиком.

— А что же западники?

— Запад будет пытаться откупиться экспертизой, как они это любят.

— Нужна нам их экспертиза!

— Она не нужна, но у них больше ничего нет. Подумай, я серьезно, может быть, ты хотела что-то узнать. Получить сборник сказок? Ракушку с побережья? Рецепт эмпанадас?

Марго с силой выдохнула и задержала дыхание, чтобы не заорать. Некоторые сочетания обязательств с обстоятельствами сводили ее с ума. Их отношения с Западным министерством образования и так сводились к бессмысленному обмену многостраничными документами, от которого ни одной из получающих сторон не было никакого толка. В основном из-за несовместимости процедур, которые с каждым годом расползались всё дальше.

— Ракушку они привезти не успеют, Николь же уже вылетела?

— Может быть, она проактивный телепат и захватила ее с собой. Ладно, я шучу.

— Послушай, но всё же я не понимаю! А как будет чувствовать себя Министерство связанности и другие структуры, которые искали заказчиков. Зачем их искать, если ничего потом не происходит?

— Чувствовать — не их профиль. Ну и потом, ты что, хотела бы, чтобы виновникам отрубили голову на площади?

— Что-то в этом духе было бы неплохо. Кровь, кишки, весьма наглядно.

— Какая ты кровожадная, я и не знал. В любом случае, это не в их власти. Политические вопросы решаются политически. То, что в нашем случае практикуется заметание под ковер, не освобождает нас от необходимости усилить защиту. Полагаю, требование Константиновки переводить к ним перспективных студентов, и желательно с первого курса, имеет ту же природу. Их тоже изрядно взбодрили. У них ведь не было никогда чистых органиков, только системщики. А теперь есть, им тоже нужны результаты и быстро. Вернемся к скоростному распаду. Радий считает, что с этим бардаком активизируются диффузные зоны…

— Как будто они уже не активизировались…

— Да, но можно поднажать. И если раньше основной ущерб наносился сложным системам, то теперь есть предположение, что кое-кто может лупануть по элементной базе. Чтобы если что-то разлетелось, то на базовом уровне. Учитывая существующий стандарт вложенного саморазрушения, это соблазнительная мысль. То, что этого не делали раньше, всего лишь плод договоренностей и отсутствия системной работы в этом направлении.

— Что? Ты серьезно? Они сошли с ума? Это же основа всех соглашений! — возмутилась Марго.

— О, да. Но теперь, когда фактически остается три активных территории вместо четырех, потому что четвертая притаилась за большой водой и является, только чтобы извиниться за ущерб от своих недорослей, баланс нарушен. И кто-то может захотеть себе ведущую роль в новой конструкции. Или, увидев, как всё вытанцовывается, четвертая территория может захотеть вернуть себе прежний объем влияния. И возможность бить по базе всем пригодится. Более того, я не знаю, кто бы от такого отказался.

— И что мы планируем делать? Укрепить элементы, одновременно усилив их собственную способность к разрушению систем?

— Вот об этом можно будет поговорить на секции. Надеюсь, ты составишь мне компанию, я впишу тебя в участники.

— А о чем мы будем говорить второго октября?

— А это будет зависеть о том, о чем мы договоримся первого.

— Логично.

— Может быть, по такому случаю чаю?

Но в этот момент в лабораторию вбежала Влада.

— Швед просил вам сказать, что приехал Вальтон. Вероятно к нам. Идет мимо административного корпуса. Если я не перепутала имя.

— Думаю, что нет, — поднял бровь Гелий. — Смотри, Марго, как всё ускорилось.

Дверь в лабораторию инкубатора щелкнула и открылась. Вошел Вальтон, Валерий Викторович Тонких, бессменный советник министра по технологическому урегулированию. Крупный, неторопливый, с холодным внимательным взглядом, он напоминал огромную рептилию, и когда он прошел внутрь, казалось, что за ним втянулся хвост. Сходство с холоднокровными усиливала темная фактурная жилетка с высоким воротом, плотно облегающая его большое тело.

— Приветствую, господа. Спасибо, что вы не аннулировали мне допуск, — проговорил он практически на одной ноте, безо всякого выражения.