Вижу, как Гор что-то усердно пишет в пухлом блокноте и изредка кусает кончик ручки.

Саша редко отвлекается на разговоры, в основном, увлечён телефоном.

Я молюсь небесам, чтобы этот ужас поскорее закончился.

Хочу забраться на кровать, завернуться в плед, и спрятаться от всего мира.

Но Семён сказал, что данное мероприятие будет длиться сутки. Заметив мой поникший взгляд, быстро объяснил, что мы пробудем здесь до трёх часов дня и уедем.

Потому что Рустам уже несколько суток на ногах, и ему нужен полноценный отдых.

Какая вакханалия будет здесь происходить вечером и ночью, даже знать не хочу. Пусть хоть на головах стоят, а я хочу оказаться дома.

Про себя хмыкаю.

Был бы он ещё, этот дом. Так, какие-то переправочные точки.

Съёмная квартира Егора, ветхая комната на окраине, роскошная квартира Буйного.

И ничего из этого не является тем местом, куда бы я могла вернуться и чувствовать себя в безопасности.

Кэтрин меня не трогает, лишь изредка бросает тревожные взгляды.

И я очень признательна ей за тактичность.

Передо мной стоят несколько пустых стаканов из-под чая, воды, минералки и сока. У меня, кажется, случилось обезвоживание от пережитого стресса.

— Домой, — коротко командует за моей спиной Буйный. — И до завтра чтобы никакая сволочь не смела мне звонить.

— Ла-а-адно, — радостно тянет Гор. — С такими деньгами ты мне сегодня нахуй не нужен.

В сопровождении словесных перепалок, мы добираемся до парковки.

Я стараюсь идти подальше от Гора, слишком уж сильное негативное впечатление он на меня произвел сегодня.

Он садится в машину к Семёну. Счастливо машет мне рукой.

Я неохотно отвечаю на прощание, едва заставляю себя поднять онемевшую руку.

Кэтрин доброжелательно обнимает меня и шёпотом напоминает о благоразумии.

Они уезжают вместе с Сашей, вслед за Семёном.

Рустам задумчиво стоит возле машины и курит. Я покорно стою рядом, но на безопасном расстоянии.

Ему не нравится, что я нахожусь так далеко. Мужчина тянет ко мне руки и властно обнимает за талию.

Его ладони горячие, вмиг вызывают у меня желание вперемешку со страхом.

— Ты голодная, котёнок?

Я только отрицательно качаю головой.

— А чего такая поникшая? — продолжает допытываться мужчина.

Я опять мотаю головой.

Чего он пристал? Мне итак плохо и страшно. Пусть катиться на все четыре стороны, а меня оставит в покое.

— Я знаю, что поднимет тебе настроение, — Рустам обжигающе целует меня в висок и сажает в машину. — Вряд-ли ты нашла мой подарок в шкафу.

Я мысленно фыркаю.

Ничего я не искала. И никакие подарки мне от него не нужны.

Всю оставшуюся дорогу мы проводим в тишине.

На удивление, Буйный даже не кроет матом других водителей, хотя, правила дорожного движения по-прежнему нарушает.

Я умудряюсь задремать при такой бешеной езде.

Когда мы приезжаем к нему в квартиру, мужчина первым делом достает из шкафа в спальне какой-то большой бумажный пакет.

Пальцем манит меня к себе, и я уныло подхожу.

Ну, что он придумал на этот раз?

Любопытство оказывается сильнее здравого смысла, я аккуратно заглядываю в любезно раскрытый пакет.

— Рустам! — громко ахаю и перевожу на него изумлённый взгляд.

Мужчина выглядит запредельно довольным, как будто себе подарок купил.

В пакете лежит подарочная прозрачная коробка с бантиком. А в ней всевозможная пряжа, спицы, крючки для вязания.

Ничего особенного, но на сердце становится теплее. Я радуюсь, словно ребёнок, на месте пританцовываю.

Как-то почти успокаиваюсь после произошедшего. Надо же, он запомнил мою фразу об увлечениях.

— Спасибо, — я прижимаю к груди коробку, как самое ценное сокровище.

Широко улыбаюсь ему.

Буйный довольно щурится.

Уходит в душ, а я, словно Кощей, чахну над своим богатством.

Уже представляю, как из большой пряжи свяжу плед, а из этой, бежевой и тонкой, салфетки под горячее.

На стол Рустаму положу, пусть ставит на них тарелки и кружки.

Сильный шлепок обжигает ягодицу.

Я с визгом подскакиваю и ругаю себя, за то, что опять потеряла бдительность.

Смотрю на довольного мужчину с возмущением и смущением.

Он обнаженный, проходит мимо меня и падает на кровать.