Еще рано.

Позже посетителей будет больше.

Надеюсь.

Нервно вздохнув, я отпираю машину и проверяю двигатель. Универсал заводится, конечно, почему нет? Я позволяю ей работать, доказывая свою вину, выхожу из машины и извиняюсь.

– Должно быть, я ошиблась вчера вечером. Моя машина в порядке.

Он скрещивает руки на груди и просто смотрит на меня, и я уверена, что он собирается меня отругать. Ожидать этого едва ли не хуже, чем переживать это.

– Адриан доводит тебя до мурашек, - говорит он.

Сначала я не уверена, правильно ли я его расслышала. Когда слова доходят до меня, я испытываю облегчение.

– Да.

Гул моего двигателя заглушает наши слова. Это мой шанс предупредить его. К сожалению, каждое объяснение, которое приходит мне в голову, заставляет меня казаться еще более безумной, чем предыдущее. Папа не суеверный человек, и до недавнего времени я тоже. Он хотел разобраться в моей внезапной перемене взглядов. Он препарировал его, как лягушку на уроке естествознания, убеждая меня, что мир одномерен. Если бы я рассказала ему об этом, я бы почувствовала себя еще более сумасшедшей.

Кроме того, если я скажу правду, и он мне поверит, он бросит меня в свой грузовик и увезет далеко-далеко. Это только ухудшит ситуацию. Я даже не знаю, что означают мои маркировки.

– У меня плохое предчувствие по поводу него. Я не думаю, что он хороший человек. Просто держись от него подальше - ради меня.

Я потираю лицо и поправляю очки.

– Я думаю, что он связан со всем, что происходит в городе, и я знаю, что это звучит смешно. Пожалуйста, пожалуйста, не приглашай его снова. Даже Устрице он не нравится.

Папа хмурит брови.

– У него действительно чертовски жуткая улыбка.

Я обхватываю себя руками за талию.

– Это… просто ощущение. Назови это женской интуицией. В музее я буду в безопасности, снаружи всегда ходят люди. Я позвоню тебе в течение дня.

– Ты позвонишь мне, если он появится?

– Это будет первое, что я сделаю.

Он вздыхает и внезапно выглядит уставшим.

– Когда ты так увлеклась музеем? Там антиквариат и хлам. Это то, что ты всегда нам говорила.

Его взгляд скользит по фасаду здания, находящегося через два здания от него.

– Хочешь, я проверю утечку?

– Я могу с этим справиться. И я всегда была увлечена музеем, - это очередная ложь.
– Мне не везет ни с одним собеседованием. И поэтому я… переоцениваю ситуацию.

Его лицо дергается, сомнение очевидно.

– Я доверяю тебе, Саммер, правда. Ты умная девочка. Только не сглупи, ладно? Я правильно тебя воспитал. Музей Хопкинса не будет твоим билетом из этого города. Скорее всего, вместо этого ты останешься здесь.

– Я подумаю об этом.

– И не занимайся тем дерьмом, которое ты натворила прошлой ночью. Я не знаю, как твоя мать с этим справится. Мы обеспокоены.

– Хорошо, - соглашаюсь я, давая ему пустое обещание.

Он бросает на меня последний долгий взгляд, прежде чем неловко похлопать меня по плечу.

– Если не позвонишь мне, я позвоню в полицию. Считай это предупреждением.

Он собирает кабели и возвращается к своему грузовику.

Когда он ушел, я проглатываю свою вину и направляюсь к музею, сосредоточив свое внимание на текущей задаче - мне нужно поговорить с Зуриэлем.

Подняв руку, я потираю зудящие отметины.

Все кошки распознают демонов

Саммер

Я Мои маркировки необычайно теплые. Я горячо потираю грудь, оглядываясь по сторонам. Никого нет. Я все еще одна. Прижимая руку к груди, я подозреваю, что это больше паранойя. Я смотрю на расстояние до музея, всего через два здания…

Листья шуршат позади меня, и я подпрыгиваю. Поворачиваясь, я никого не вижу, хотя что-то бросается в глаза. К моим ногам ползет скопление червей. Дальше, где тротуар встречается с небольшим участком грязи, из него поднимается еще много других. За считанные секунды они вытеснили тротуар.

Раздосадованная и растерянная, я пробираюсь через ближайшую дверь в «Кошку Кэрол».

Здесь шумно, с мяуканьем и визгом, пахнет пыльным мусором. Проходы загромождены, а вдоль задней стены светятся синие аквариумы с земноводными и рептилиями, расположенными не так уж далеко.