Я стону и безуспешно толкаю его в грудь.

— Доверять тебе? Со всеми твоими секретами и ложью?

— Я никогда не лгал тебе, и вопреки тому, во что верит твоя избалованная задница, ты не заслужила права узнавать все мои секреты.

— Но ты заслужил право знать мои? Это перебор. Отпусти меня, Сол.

— Нет. — Напряженность в его темном взгляде заставляет меня извиваться, а мою киску трепетать, но я держусь крепко.

— Отпусти меня! — кричу я.

Он наклоняется, не позволяя мне смотреть куда-либо еще, и рычит глубоко из своей груди:

— Нет.

Я прищуриваюсь, но замираю, когда он наклоняется и выдыхает воздух мне в шею, заканчивая у уха глубоким стоном.

— Черт возьми, Скарлетт… почему ты не сказала мне правду? Осознание того, что кто-то еще прикасался к тебе сегодня, заставило меня хотеть убивать, но я ждал, когда ты признаешься. Ты действительно верила, что я не узнаю, что ты его видела? Что я не смогу учуять его запах на тебе? Я чувствую запах другого мужчины на тебе так же хорошо, как чувствую запах твоего возбуждения прямо сейчас. Здесь... — Его рука внезапно находит верхушку моих ног, и я ахаю. Другой рукой он поглаживает мою шею. — И даже здесь. — Его резкий вдох у моего горла заставляет меня всхлипнуть.

Я прикусываю губу, чтобы не сдаться, и слегка толкаю его в грудь. Он отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Отпусти меня, Сол. Я буду кричать. Кто-нибудь услышит меня.

Улыбка как у чеширского кота приподнимает левую половину его рта.

— О, ты сделаешь больше, чем просто закричишь, прелестная маленькая муза. Ты будешь петь.

— Я что...Ах! Сол!

Внезапно я оказываюсь вверх ногами, и задница Сола — по общему признанию, красивая — оказывается у меня перед носом, когда он несет меня по коридору.

— Отпусти меня! Отпусти меня! Я ненавижу тебя, Сол!

— Вау, еще одна ложь. Я разочарован в тебе, Скарлетт. Ты просто не можешь остановиться, не так ли?

— Я не лгунья! Отпусти меня прямо сейчас! — требую я и ударяю кулаками по задней поверхности его бедер. Но это бесполезно. — Я закричу, если ты этого не сделаешь!

— Я заставлю тебя спеть для меня, мой ангел, моя прелестная муза. Я заставлю тебя понять, какой демон я на самом деле. Тогда посмотрим, захочешь ли ты все еще сбежать от меня.

Я слышу, как он роется в ящике, прежде чем что-то достать.

— Помогите! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь!

В один момент я кричу во всю силу своих легких, а в следующий уже плюхаюсь на ноги перед камином. Как только я прихожу в себя, то упираюсь пятками в мягкий ковер, чтобы побежать, но Сол легко хватает меня, обхватив одной рукой за талию.

Толкаться и пинать его бесполезно. Он крупнее меня и на самом деле обучен боевым искусствам, но я все равно отбиваюсь. Удерживая меня одной рукой, он хватает оба моих запястья другой и начинает обматывать их чем-то твердым и пластиковым.

— Знаешь, сначала я не был уверен, как смогу это использовать, но я установил это, пока ты спала. А теперь ты подала мне отличную идею.

— Что ты делаешь? Что «это»?

Я замираю и пытаюсь понять, что меня связывает. Толстый слой черных сверкающих бусин и черепов сияет на мне в ответ благодаря свету камина в комнате.

— Это бусины в честь Марди Гра?

Прежде чем я успеваю осознать, что мне нужно продолжать бороться с ним, он заводит мои связанные руки за голову, чтобы прикрепить обернутые бусины к крюку в потолке. Мне приходится потянуться и встать на цыпочки, чтобы не свисать с потолка.

— Очень хорошо. — Он злобно ухмыляется мне. — И убедись, что не попытаешься стащить их вниз, иначе можешь упасть в огонь позади себя.

— Сол! Прекрати это сейчас же! Отпусти меня! Я хочу домой!

— Нет. Ты усвоишь свой урок.

— Какой именно?

— Больше никакой лжи.

Я заливаюсь смехом.

— Забавно слышать это от тебя.

— Я ни разу не солгал, Скарлетт. Но ты? — он снова появляется в моем поле зрения, держа незажженную малиновую конусообразную свечу в подсвечнике. — Я был сыт этим по горло сегодня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я шиплю в ответ, пытаясь поддержать свой бунт, одновременно перебирая в памяти каждый раз, когда я лгала сегодня в одиночестве.

— Еще раз, — цокает он. — Моя мама всегда говорила, что лжецы попадают в ад, Скарлетт. Ты знаешь, на что похож ад? Потому что я да. — Его признание заставляет меня остановиться из-за боли в его глазах, но по мере того, как он продолжает, все сочувствие исчезает. — Я не желаю такой боли, но тебе действительно нужно преподать урок. Итак, вот оно.