Он кивает только один раз в ответ, и я решаю пойти в другом направлении, отличном от последнего вопроса.

— Сколько у тебя глазных протезов?

Он смеется.

— У меня их довольно много. Большинство из них раскрашены вручную, и я нуждался в них с пятнадцати лет, так что поначалу я довольно творчески подходил к идеям.

— Пятнадцать? Вау, это так молодо. Какие у тебя дизайны? Могу я посмотреть? Они все обычные или прикольные? — быстро спрашиваю я, мое любопытство берет верх надо мной.

Он ухмыляется.

— Я тебе как-нибудь покажу, как насчет этого?

Улыбка расплывается на моем лице при мысли о том, что он откроет мне эту сторону себя. Я открываю рот, чтобы задать еще несколько вопросов, например, о том, как это произошло, но он опережает меня.

— Зачем вы приехали в Новый Орлеан?

Это просто.

— Первой любовью моего отца была джазовая музыка, и Новый Орлеан - ее родина. Он хотел добиться успеха здесь, поэтому при любой возможности мы возвращались, и он пытался найти концерт профессиональной группы, а не шляться по барам. Но, опять же, ничего не клеилось. Вот почему я вернулась. Мой отец настоял, чтобы я попробовала себя в опере, и я хотела учиться в лучшем музыкальном колледже мира, в лучшем городе мира. Кроме того, Новый Орлеан был первым оперным городом в США, так что это соответствовало.

— Но ты больше не хочешь этим заниматься? — спрашивает Сол.

Я качаю головой.

— В детстве я думала, что жизнь моего отца была увлекательной, но он считал свой путь слишком неустойчивым. Со временем я поняла, что Бродвей - это не моя мечта. Теперь я пытаюсь воплотить свою мечту в жизнь.… Ладно, моя очередь. А как же твоя мечта? Заниматься музыкой и путешествовать. Думаешь, у тебя когда-нибудь получится?

Его пальцы постукивают по моим бедрам, пока он изучает мое лицо.

— Больше года назад я бы сказал «нет». Но я был более… в последнее время полон надежд.

Слабый ток возбуждения пробегает по моим венам из-за его намека. Я уже подумываю просто остановиться на этом маленьком пикантном моменте и спросить его, что он имеет в виду, но не уверена, как долго мы будем играть в эту игру. Мой следующий вопрос должен быть более серьезным, если я хочу получить реальные ответы.

— Что случилось в ту ночь, когда умер твой отец, Скарлетт?

Я замираю. Ирония в том, что я как раз собиралась задать столь же личный вопрос «как ты потерял свой глаз», не ускользнула от меня. Жаль только, что я не задала свой вопрос первой. Теперь я должна ответить на один вопрос, который, как я надеялась, он никогда не задаст.

— Хм... Что ты хочешь знать?

Мои руки падают с его плеч, но он хватает их и прижимает к груди, над своим ровно бьющимся сердцем.

— Все.

Он не может знать всего. Никогда.

На мгновение я сосредотачиваюсь на своем ровном дыхании, выжидая момента, чтобы обдумать версию с краткими примечаниями, с чего начать и чем закончить.

— Это было год назад. Мы с отцом были в Садовом районе. Он сказал, что ему нужно повидаться с другом, поэтому мы отправились в ресторан Commander's Palace, напротив кладбища Лафайет № 1. Он вышел на встречу во время основного блюда. К тому времени, как подали десерт, он все еще не вернулся, и я забеспокоилась. Я заплатила из своей стипендии, чтобы уйти и найти его. Когда я вышла на улицу... — Я сглатываю, и Сол сжимает мои руки, но не позволяет мне увильнуть от ответа на вопрос. — Извини, я впервые говорю об этом с кем-либо, кроме полиции.

Он молча наблюдает за мной, и я благодарна, что позволяет мне собраться с мыслями, пока я пытаюсь точно вспомнить, что сказала полиции.

— Когда я вышла на улицу, мне показалось, что я услышала чей-то разговор, поэтому я пошла посмотреть, не мой ли это папа. Потом кто-то вышел из-за угла и... — Я убираю свои руки от Сола, и он кладет свои мне на талию, когда я скрещиваю руки. — Он прикасался ко мне. Прижал меня к стене и попытался...

Пальцы Сола впиваются в мою талию, и я сосредотачиваюсь на боли там, а не на сковывающей агонии вокруг моего сердца.

— Я закричала, и он… у-ударил меня. Тогда я услышала, как мой отец зовет меня. Нападавший обернулся и увидел его...

«Я ждал тебя, Гас Дэй.»

Прогоняя воспоминания, я продолжаю, не желая признавать вслух, что мой отец каким-то образом знал этого ужасного человека.

— Нападавший бросил меня и обернулся. Он вытащил пистолет как раз в тот момент, когда мой отец побежал за ним. Затем… он выстрелил в него. — Я сглатываю, вспоминая. — Дважды. И мой отец упал...

— Он выстрелил дважды? — спрашивает Сол, и мое сердце учащенно бьется от этого вопроса. Это было так давно, что я забыла, что я говорила, а чего нет.

Я колеблюсь.

— Может, и больше. Прошло так много времени.

Он хмурит брови, но его руки ослабляют хватку на моей талии и опускаются на бедра.

— А что случилось с напавшим на тебя? Убийцей твоего отца?

Я закрываю глаза, дрожа от жгучей ярости, которая отпечаталась на моей коже, вспоминая вес металла в моей руке… последовавшие за этим паника и замешательство.