На близкой дистанции от богомолов никакого спасения нет.

Освещение было довольно скудным, но я сумел разобрать, что метрах в пяти от перекрестка все туннели были перекрыты металлическими дверьми. Все, кроме одного.

В нем тоже когда-то была перегородка, но ее вскрыли, и лист металла выглядел так, словно был сделан из бумаги, и какой-то маньяк искромсал его при помощи здоровенных ножниц.

Я шагнул в этот туннель, и в следующий момент раздался взрыв, за которым последовали звуки стрельбы. Из туннеля потянуло гарью и каменной пылью.

Проход изгибался, так что происходящего на другом его конце я не видел, лишь стены изредка освещались отблесками выстрелов. Я прибавил шаг.

Стрельба сменилась характерным металлическим лязгом, с которым работают верхние конечности богомолов, подобравшихся к противнику на расстояние рукопашного боя, и быстро оборвавшимся криком. Я знал, как это бывает. Все равно, что бросить кусок мяса в промышленную мясорубку — на выходе получишь фарш, который без специальных процедур и опознать невозможно.

Звуки стихли. Я замер на месте, выставив на плазмомете еще больше мощности. Не та ситуация, чтобы экономить. Если я лягу тут еще одним трупом, пара сэкономленных выстрелов мне погоды уже не сделают. Резня происходила в паре десятков метров от моего текущего местоположения, прямо за поворотом туннеля, и теперь уже физика работала против меня. Если эта махина бросится на меня и сумеет разогнаться, то даже десяток исключительно удачных попаданий ее не остановят.

Разумеется, она на меня бросилась.

Богомол появился из-за поворота со зловещим металлическим скрежетом. Он опустился на четыре конечности и двигался в горизонтальном положении, а его верхняя пара рук распустилась двумя букетами лезвий.

Он был стремителен и прекрасен в своей смертоносной неотвратимости. Обычный человек не успел бы ничего сделать, но я успел.

Горизонтально ориентированный корпус машины для убийства представляет больше возможностей для человека с плазмометом, ведь одним выстрелом ты можешь поразить больше уязвимых мест. Если, конечно, тебе известны эти самые уязвимые места.

Мне они были известны, вдобавок, Стрелок отметил, попадания в какие области давали наибольший эффект, и принялся палить по ним, рассчитывая, что все эти хреновины принадлежат если не одной партии, то хотя бы близким.

Третий выстрел оказался критическим. В тот же момент, когда я это понял, я прыгнул в сторону, пытаясь уйти с линии атаки, которую богомол уже никак не смог бы изменить. Стрелять я, разумеется, не перестал.

Богомол врезался в стену, противоположную той, к которой я отпрыгнул, пропахав в ней глубокую борозду. Ширины коридора мне не хватило, и несколько лезвий скользнули по моему бедру, разорвав в клочья легкую броню и оставив пару глубоких царапин на коже. Мой болевой порог куда выше, чем у обычного человека, но это я все равно почувствовал.

Железяка напоследок дернула приводами и застыла.

Я бросил взгляд на панель плазмомета. Если снизить мощность до минимальной, его хватит еще на десяток выстрелов. Надеюсь, что следующие противники, которые мне попадутся, будут попроще.

Достав из аптечки капсулу первой помощи (обезбол, смешанный с ускоряющим регенерацию веществом), я прижал ее к своей ноге и сделал глубокий вдох. Боль сразу же прошла.

Слегка прихрамывая и почти не истекая кровью, я дошел до поворота и увидел место случившейся бойни.

Я не преувеличиваю, нет.

Никаким другим словом это просто не назовешь.

Не знаю, была ли здесь группа Моники в полном составе или нет. Если считать по головам, то здесь было шесть человек, и далеко не все головы оказались прикреплены к телам. Саму Монику я обнаружил в углу, она лежала в неестественной позе, словно сломанная кукла, и не подавала никаких признаков жизни.

Впрочем, неожиданностью для меня это не стало.

Неожиданностью стал тот факт, что один человек все еще оставался жив.

У него отсутствовала правая нога ниже колена, левая рука превратилась в фарш, а грудь и живот, прикрытые броней, пересекало несколько глубоких порезов, но он все еще дышал, прерывисто и неглубоко.

Разумеется, никаких шансов у него не было. Единственная возможность сохранить жизнь — это поместить в медицинскую капсулу прямо сейчас, а до местной больницы я бы его точно живым не дотащил. Даже если бы имел возможность туда обратиться.

Несмотря на полученные раны, он был в сознании и удивился моему появлению еще больше, чем я тому, что он еще жив.