Удар пришёлся с хирургической точностью — ровно под подбородок, где даже защитная капа не смогла смягчить разрушительную силу. Красу отчётливо передалось жутковатое ощущение ломающихся костей — челюсть Шито треснула пополам с характерным хрустом.

Импульс был настолько мощным, что массивное тело противника буквально взлетело в воздух, перевернулось через канаты и рухнуло за пределами ринга, оставив после себя кровавый след из выбитых зубов. Таймер в поле зрения Краса замер на отметке 14.37 секунды.

На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Тысячи зрителей застыли с открытыми ртами, не в силах осознать произошедшее. Даже комментаторы потеряли дар речи.

— Харгус… — наконец раздался чей-то охрипший голос из толпы, — зачем я все деньги на этого урода поставил?!

Этот возглас словно снял невидимые оковы. Арена взорвалась хаосом эмоций:

Группа студентов в дальних рядах бесновалась, показывая билеты — их шуточная ставка в 100 юнитов на новичка только принесла 5 000; Богатые бизнесмены в VIP-ложах рвали на себе дорогие костюмы; Несколько офицеров в первых рядах побледнели, осознавая, что только что лишились годового жалования.

Среди этого безумия лишь один человек стоял абсолютно неподвижно. Габенс смотрел в пустоту стеклянным взглядом, его губы растянулись в странной, почти болезненной улыбке.

В этот момент в поле зрения Краса всплыло новое сообщение от М. У. Л. И.:

«Поздравляем! Аттестация по боевым искусствам пройдена!»

— А-а-а-а-а, Мёрфи, я выиграл кучу денег, спасибо, ты лучший! — голос Габенса звенел, как перегруженный динамик на рок-концерте. — А этот урод теперь будет знать, как приставать к моему лучшему другу!

Он запрыгнул на ринг с грацией дикого кабана, ворвавшегося в винный погреб, и схватил Краса в объятия, оторвав от пола на сантиметр-другой. Герой замер в позе человека, неожиданно оказавшегося в тисках у восторженного медведя. Его лицо выражало вежливую панику — будто он только что осознал, что забыл выключить утюг, но стесняется об этом сказать.

— Надеюсь, ты не против, что я заказал у контрабандистов несколько бутылок лучшего вина, которое только можно найти в этой части Вселенной? — Габенс выпустил его, но глаза его сверкали, как у кота, укравшего целую рыбину. — Сегодня вечером отметим! Может, позовём медсестёр из соседнего общежития?

Крас, отряхнувшись (на всякий случай — вдруг энтузиазм друга заразен?), поспешно натянул майку и китель, вырванные у сержанта с ловкостью фокусника, достающего кролика из шляпы.

— Я очень устал, нам пора домой, — его голос звучал, как заезженная пластинка человека, который уже предчувствует головную боль от предстоящего «тихого» вечера. — Но если они будут вести себя тише, чем ты сейчас, — можешь притащить их в квартиру.

Правда, покинуть арену быстро не удалось. Габенс носился по кабинетам, как белка в колесе, прикладывая пальцы к сканерам с важностью дипломата, подписывающего мирный договор.

— Выигрыш больше сотни тысяч юнитов — тут без биометрии и ДНК-теста не обойтись! — пояснил он, будто это было так же очевидно, как то, что небо синее, а налоги — грабёж.

Их действительно содрали — целых тридцать процентов. Но даже после этого на счёту сержанта осталось больше двухсот тысяч. Крас поднял бровь с немым вопросом, на что Габенс лишь махнул рукой:

— Ну, я рискнул! Попросил у тётки три тысячи на штраф…

Герой лишь вздохнул. Он сразу понял, что сержант — не просто игроман. Он был ходячим воплощением игромании, её живым маскотом, готовым поставить на кон даже последние носки, если вдруг появится шанс «сорвать куш».

После спортивного комплекса, по настоятельному требованию Краса, друзья направились в медчасть — ту самую, куда на носилках отвезли избитого Шито. Врачи обещали «восстановить», но что именно они подразумевали под этим словом, оставалось загадкой.

Прождав в стерильном коридоре почти целый час (Габенс за это время успел трижды заснуть сидя и один раз громко храпя обидеть дежурную медсестру), они наконец увидели хулигана. Тот вышел из палаты, похожий на оживший экспонат кабинета стоматологии — его некогда идеальные зубы теперь украшали хирургические скобы, придавая лицу выражение вечного недоумения.

Шито не мог разговаривать — рот был зафиксирован в положении «вежливой улыбки», но его глаза… О, эти глаза говорили о многом! В них читалась вся боль унижения, горечь поражения и тихая ярость человека, который только что осознал, что его челюсть теперь напоминает конструктор «Лего» после встречи с трёхлетним ребёнком.

Габенс, конечно же, не удержался:

— Ну что, железный человек, — захихикал он, — теперь ты реально можешь хвастаться, что у тебя стальные зубы!

Его словарный запас издёвок, похоже, черпал вдохновение из лексикона детсадовской площадки. Крас одним движением брови (этого было достаточно) пресёк этот словесный понос и велел сержанту расплатиться по долгам.