— Почему ты рассказал мне правду?

— Потому что, Чужачка, ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы уже составить обо мне мнение. И в кои-то веки приятно, что кто-то смотрит на тебя не так, как на придурка-плейбоя. – Он пытается улыбаться и шутить, но прячется за маской. Как и все мы. Луис одинок. — Поддерживать свою репутацию не так просто, как кажется. Я всем обязан своим родителям. Они вложили в меня всё. Знаешь, когда люди любят тебя, они многого от тебя ожидают, и в большинстве случаев я их обманываю.

— Ты заслуживаешь лучшего, Луис. И то, чего ты достиг сегодня, не благодаря им. Это ты участвуешь в гонках на этой машине, а не твои родители. Ты тоже заслуживаешь счастья.

Я наклоняюсь, чтобы обнять его и выразить свою поддержку, но он не решается обнять меня в ответ.

— Твой парень убьет меня, если увидит, что ты обнимаешь меня.

— Нет, если ты расскажешь ему и Монике правду.

Он начинает расслабляться и обнимает меня в ответ – не переступая черту. Сегодня вечером мы оба поделились секретом, чтобы защитить того, кого любим, от нас самих. Возможно, в нашем одиночестве мы создали новую дружбу. Невероятную.

— Моника заслуживает лучшего, а Аарон не из тех, кто прощает. – Он откашливается. — Хоть мне и неприятно это признавать, он хороший парень. По крайней мере, лучший, благодаря тебе.

— Он такой и есть. И ты не должен разочаровываться в Монике. Будь достоин её.

— Элли. Какого хрена?!

Мы оба подпрыгиваем, когда слышим разъяренный рык и захлопывающуюся за ним дверь.

Аарон.

Чёрт.

Мой свет во тьме

Аарон

— Элли. Какого хрена?! – рычу я, наблюдая, как моя девушка находится в компрометирующей позе с этим ублюдком Луисом. Я искал ее Бог знает сколько времени, и застукал в гребаной старой библиотеке с человеком, которого презираю больше всего на свете? Они оба смотрят на меня широко раскрытыми глазами, и я не задумываюсь дважды. Мое лицо перекашивается от гнева, кулаки сжимаются, кровь приливает к телу.

— Аарон. Это не то, что ты...

Слишком поздно. Я хватаю Луиса за воротник и прижимаю его к стене. Элли продолжает умолять меня отпустить его, но я не могу. Этот ублюдок набросился на нее, и я врежу ему с удвоенной силой, как тогда, когда он обидел мою невестку.

— Аарон! Остановись! Он не сделал ничего плохого! – Элли хватает меня за руку, пытаясь вразумить, но я крепче сжимаю горло Луиса. Он даже не смеет сказать ни слова, потому что хорошо меня знает. Одно слово может поджечь меня, а моё терпение довольно ограничено.

— Что ты делал с моей девушкой?

Он смотрит на Элли, словно ждёт, что она заговорит. Та качает головой, отказываясь. Какого чёрта? Ее губы дрожат, а взгляд мечется между мной и Луисом.

— Если ты сейчас же не объяснишь мне, что происходит, клянусь, я ударю тебя кулаком по лицу, – срываюсь я на Луиса.

— Прекрати! Отпусти его.

Взгляд Элли смягчает мою ярость, она смотрит на меня, как на травмированную лань. Я отпускаю Луиса и, прищурившись, жду от нее объяснений. Она кивает Золотому мальчику, который смотрит на нас обоих, прежде чем уйти.

— Луис вроде как спас меня.

— Спас тебя? Какого черта ты вообще здесь делала? – Я повышаю голос, но когда она бросается, чтобы крепко обнять меня, положив голову мне на грудь, понимаю, что что-то не так. Я расслабляюсь и нежно глажу ее по спине.

— Ты должен пообещать мне, что не будешь действовать импульсивно, хорошо? – Я киваю, хотя мы оба знаем, что «не действовать импульсивно» – не моя сильная сторона, особенно с ней. Я мудак-защитник.

И вот я выслушиваю всю историю.

Этот чёртов Стефан пытался надругаться над моей девушкой. Зачем я вообще оставил её сегодня одну? Одно можно сказать наверняка: Стефан – покойник.

Я направляюсь к выходу из библиотеки, чтобы найти его, не обращая внимания на крики Элли, которая просит меня ничего не делать. Ещё как сделаю. Она моя, а он избивает такую красавицу, потому что он садист. Я ищу его на торжестве, но меня отвлекают люди, которые пытаются со мной заговорить. К счастью, когда они замечают убийственный взгляд в моих глазах, то не беспокоят меня. Наконец, я нахожу Стефана, который мило беседует с какими-то старыми миллиардерами. При виде него мне хочется уничтожить этого микроба.