Мы почти нормальные. Кого я обманываю? Мы не ведём себя нормально. Он заявляет на меня права, собственнически и пылко, но не подпускает меня к себе. Волк скрытен, нас связывает крепкая связь, вихрь страсти, но его сердце подобно мечу Экскалибур, защищённому нерушимым камнем. Он недосягаем, позволяя мне лишь мельком увидеть его душу. Мы стали навязчивой идеей, которой ни один из нас не хотел, и сейчас у меня осталось много вопросов без ответов.

Птица.

С помощью своей кисти я рисую птицу в центре холста сверкающими розовыми, синими, жёлтыми красками, контрастирующими с окружающей её тьмой. Она освещает всю картину. Птица вот-вот взлетит, из её крыла вырываются струи краски. Она – собственный свет, побеждающий хаос, из которого она вырвалась. Поговорим о подсознании.

Я смотрю на свой фартук, испачканный краской, и могу с гордостью сказать, что за несколько месяцев я впервые закончила своё произведение искусства. Отхожу на несколько шагов назад, чтобы внимательно его рассмотреть, зажав кисть в зубах. Я горжусь собой. Оно не идеально, но оно настоящее. У него есть история.

И впервые я хочу поделиться им с одним человеком. Беру телефон, чтобы сфотографировать картину и отправить Аарону. В конце концов, именно он вдохновил меня на этот шаг. Сегодня он выиграл Гран-при Бельгии, и я сомневаюсь, что он ответит мне сразу, но, к моему удивлению, он отвечает – и каждый раз у меня замирает сердце.

Аарон: Я потерял дар речи. Ты уже думала о том, чтобы показать это всему миру?

Я: Нет, я не готова.

Аарон: Но ты делишься этим со мной, да?

Чёрт.

Это ничего не значит. Мы не более чем одержимы друг другом, верно?

Я: Не будь таким самоуверенным. Я показываю это тебе, потому что знаю, что тебе «трудно угодить» и ты предельно честен.

Даже я не верю в свою ложь. Я показала это ему, потому что какая-то часть меня хочет, чтобы он гордился мной. Это плохо. Очень плохо.

Я смотрю на часы. Я опаздываю. Я должна выпить кофе с Таней и нашим новым стажёром Джошуа. Он переехал в Нью-Йорк в прошлом месяце, и у него нет друзей в этом городе. Он очень красив – идеальные блестящие волосы, карие глаза, немного моложе нас, отличное чувство стиля, и он точно играет за другую команду.

Аарон: Знаешь, это не единственное, что меня сейчас беспокоит.

Я никогда не уйду, если не закончу этот разговор. Но у меня сводит мышцы живота. Что, если он прямо сейчас с другой женщиной?

Нет. Прекрати. Не заходи так далеко. Слишком поздно.

Я: Хорошо, что ты только что выиграл Гран-при, тебе будет проще найти одну из фанаток, которая поможет тебе с твоей проблемой.

Классно, Элли. Во-первых, я признаю, что просто преследовала его по телевизору – купила телеканал «Формулы-1» только ради него. А во-вторых, я завидую всем женщинам, которые у его ног.

Аарон: Ну, может, я хочу, чтобы ты помогла мне с моей проблемой. Впрочем, моей руки вполне хватит.

Ты. Он сказал «ты». Не улыбайся.

Я: Включи воображение, Волк! Мне пора! Хх.

Я снимаю фартук, блокирую телефон, мою руки, все ещё улыбаясь, прежде чем поспешить в кафе-бар за углом, на моем лице, вероятно, все ещё краска.

— Мы должны пойти в клуб и Отпраздновать! – Волнение Джошуа заставляет меня смеяться.

Через две недели у меня день рождения, так что я приглашаю друзей на празднование. Пойдём в клуб, чего я не делала с тех пор, как…Аарон. Перестань краснеть. Может, мне стоит его пригласить?

— Это так несправедливо, я до смерти одинока, а у тебя есть горячий парень, ещё и модель, – обращается Таня к Джошуа, прежде чем повернуться ко мне и закатить глаза. — А у тебя грёбаный гонщик Формулы-1.

— Он не мой парень, Таня. Я даже не знаю, на какой стадии мы находимся. – Они оба смотрят на меня широко открытыми глазами, ожидая подробностей. — Просто мы часто разговариваем. И когда мы вместе, я чувствую себя живой, понимаешь?

— Для меня это звучит как отношения, просто ты слишком слепа, чтобы это увидеть, – улыбается Джошуа.

— Тем не менее, дружба с выгодой – это лучший вид отношений, – саркастически комментирует Таня.

— Не знаю, у нас всё равно нет будущего. – Я делаю глубокий вдох. — Однажды всё закончится.

Джошуа пристально смотрит на меня, в его глазах тревога.

— Открыть своё сердце нелегко, но, может, тебе стоит сказать ему о своих чувствах?

Я качаю головой в знак отрицания.