Сегодня это можно частично исправить. Мы вернулись в храм под вечер, ещё было время пополнить мою коллекцию «слепков». Я не собирался запираться от мира, нужно иногда выходить в свет.

Приведя себя в порядок и надев перчатку-линзу, я свистнул извозчика и при полном параде укатил в «Империаль» — самый дорогой ресторан города. Именно там собирались сливки ростовского общества, и можно было встретить много знакомых лиц.

— Простите, но у нас всe занято, — нарочито растягивая слова, заявил метрдотель.

Мужчина своими пышными бакенбардами мог с лeгкостью вогнать льва в депрессию.

— А вы внимательней поищите, — попросил я, всовывая ему пять сотен поверх реестра бронирований, который он так усердно листал.

— Мы во всём разберёмся, сюда, пожалуйста. Оружие тут положите, швейцар присмотрит за ним.

Не думал, что легко расстанусь с такой суммой, но свой престиж надо было поддерживать — я не мог развернуться у всех на виду, только потому, что какой-то слуга указал мне на дверь.

Принесли дополнительный столик, скатерть, стул и под неодобрительные взгляды гостей быстро всe организовали. На нeм появились столовые приборы и меню. Не успел я усесться поудобней, как услышал сбоку на французском.

— Qui est ce plouc?

— Je ne sais pas, une sorte de nouveau riche idiot.

— Je me demande comment il va lire le menu?*

* — Кто этот деревенщина?

— Не знаю, какой-то быстро разбогатевший дурак.

— Интересно, как он будет читать меню? (пер. с фр.)

Дама с жабоватым мужчиной гаденько улыбнулись. Я раскрыл меню, что было полностью на французском, и наугад как можно быстрее выбрал три блюда.

— Garcon, pour commencer, je prendrai le consomme de volaille, ensuite le filet mignon au poivre vert, et pour finir, une tarte Tatin. Et apportez-moi la carte des vins, s’il vous plait*, — с каждым словом лица моих соседей теряли дурашливый тон, понимая, что допустили маху.

*— Официант, для начала я возьму консоме из птицы, затем филе-миньон с зелёным перцем, и на десерт — Тарт Татен. И принесите мне, пожалуйста, винную карту.

В ожидании заказа я улыбнулся и кивнул этим сплетникам. Картотека пополнилась новыми «слепками». Ничего серьёзного, они даже не из благородных, а столько гонору. Удобно, когда можешь видеть инициалы. Я знал всех своих будущих соперников поимённо — спасибо Бархатной книге.

Моя подготовка в глуши состояла не только в изучении языков и в махании мечом. Я зубрил родословные: у кого, сколько детей, побочных линий, дальних родственников, как они переплетены между собой и многое другое. А пробелы в военных сведениях, в экономических и политических связях этих семейств восполнял мой учитель Аластор, светлая ему память.

Правда, как ни крути, а многим вещам приходится учиться самому. У нас в деревне не было возможности практиковаться в столовом этикете, и я чувствовал себя слоном в посудной лавке, когда взял не ту ложку. Одно дело в кабаке ковырять ножом и вилкой в курятине, а тут высокая кухня…

Я поймал на себе шутливый взгляд прелестной девушки, её явно смешила моя неловкость. Из озорства подмигнул ей, она тут же покраснела и уткнулась в тарелку. На меня обернулся её папенька-барон. Я встал из-за стола, вытерев руки салфеткой, и подошёл к ним. Забавно было наблюдать девичью панику, но она интересовала меня в меньшей степени, чем её отец.

— Антон Павлович, позвольте представиться, Владимир Черноярский. Не думал, что сегодня застану вас здесь.

Барон Кислица осмотрел меня с ног до головы, потом обменялся взглядом с женой и указал на место рядом с собой.

— Составьте нам компанию, Владимир.

— Почту за честь, — я щёлкнул пальцами, чтобы официанты перетащили мой стул и блюда за стол знатного семейства, и присоединился к их компании.

— Что ж вы в гости не заходите или не милы мы вам, Владимир? — спросил глава рода.

— Как раз на днях собирался, вы меня опередили, — отпив из бокала, ответил я. — А почему я не вижу вашего сына, Романа Антоновича? Слышал, он делает успехи в Коллегии иностранных дел?

Моя осведомлённость удивила барона, но упоминание о любимом отпрыске сразу же вызвало улыбку, которую я всегда мечтал увидеть у своего отца, но никак не на лице врага.

— Да, он проходит дипломатическую службу, сейчас на государственной миссии в Константинополе. Очень способный молодой человек и далеко пойдёт. Ещё бы, моих кровей, — погладил бороду барон. — А вы как устроились, Владимир? Простите, о сыне я могу говорить часами, моя слабость, — он с любовью посмотрел на свою жену, инкрустированную бриллиантами и золотыми украшениями.