— Стройку начнём, как суд пройдёт, раньше никак, — напомнил я обоим, и те согласно закивали.

— Подождeм, — синхронно ответили они.

После перекуса отдохнули часок и опять полезли в пещеру. В общей сложности мы проработали на этом месте двое суток. Тяжёлый, тупой физический труд. Надо сказать, на своей шкуре прочувствовал, каково это — быть рабом. Больше всех умотался слабенький Потап. Когда закончили последний заход, он буквально выполз наружу, хватаясь за поясницу.

— Отпустите, пожалуйста, — заскулил он, перебираясь на четвереньках. — Мне больше ничего не надо, и деньги свои заберите… Я тут с краешку лягу и подохну тихо, а вы езжайте.

Пароголовый обеспокоенно вокруг него забегал и пытался чем-то помочь, но больше мешал. Один раз даже нечаянно обдал обжигающим паром, и к страданиям Новикова добавился ещё и ожог.

— Предатель…

Мефодий поцокал языком и загрузил следопыта в телегу. Аккуратно, а не как в прошлый раз.

— Отдохни, лысый.

Четыре лошади мы запрягли, а две других везли каждого по очереди. В пути ничего запоминающегося не произошло, кроме встречи с тремя соплеменниками Кчхака. Тот поболтал с ними немного, и нас не тронули. Точнее, это мы согласились их отпустить.

Я не обманывался, что конфликт между людьми и пароголовыми затихнет и вряд ли получится убедить всех туземцев сотрудничать с нами, но этого и не надо — достаточно двух-трёх племён и за ними подтянуться остальные. Людей же убедить проще простого: покажи им наглядную выгоду, и война прекратится.

Ранговая система Межмирья — странная штука. Вот так имеется невзрачный мирок, где с монстров-то ничего не урвёшь, но есть полезные ископаемые, как этот зелёный металл и продукты жизнедеятельности аборигенов. И то и то достаточно дорого стоит, лежит на видном месте, бери не хочу. По ходу взгляд замылился или поток новых миров настолько интенсивный, что возиться со всякой мелочёвкой не стали.

А я не против. На ровном месте раздобыл себе и денег, и материалов. На проходной спешился, велев ребятам отвезти телегу в храм. Сам же побеседовал с куратором, дал точные координаты шахты, указав место на карте, и получил устную благодарность. Негусто.

Всем резко стало не до меня. «Серый-18» будто очнулся ото сна: бригадиры повсюду собирали рабочий люд, в порталы заходили один за другим разведчики и их виверны, а караваны с провизией и материалами уже было не остановить.

Я остался посмотреть. Груз с припасами, инструментами и необходимым скарбом кидали в большие люльки, чтобы не катить целый день телеги. Далее цепляли их канатами к виверне, «доставщик» взмывал в небо и улетал к месту высадки.

Прибывший неизвестно откуда берг-мейстер с помощниками шустро руководил всеми процессами. С ними была личная команда забойщиков и разнорабочих, что нужны на первое время в шахте. Туда же трое магов для подстраховки.

Виверны вывозили не только люльки, но и готовые жилища-контейнеры для трудящихся. Их на брёвнах перекатили через врата, незнакомые мне, приручённые твари в гигантских намордниках и в ошейниках. Пару метров ростом, они напоминали прямоходящих мускулистых быков, только без рогов и со сплюснутой мордой.

— А это зачем? — спросил я куратора.

— Если слова твои верны, то завод поставим, огородим и границу подальше отодвинем. Незачем людей туда-сюда гонять, пусть там и живут.

Я поразился, насколько быстро всё происходило, и теперь понял, что с порошком будет ещё хлеще. Российская империя в таких вопросах забралом не щёлкала, конкуренции не потерпит. Насмотревшись на поднятую суету, я вернулся в храм. Нобуёси с ребятами успели сгрузить породу в хранилище и сдать лошадей конюхам.

Я дал всем по щепотке стяженя, чтобы они на следующий день проснулись посвежевшими. Потапу вышло большое облегчение. После того как объявил расход, последним в комнате остался Новиков. Парень хотел что-то сказать, но мялся.

— Что такое? — спросил я.

— Да так, — потёр он шею. — Кчхак и всё это… Я даже не знаю.

— Ты хочешь уйти? — с подозрением предположил я.

— Нет-нет, что ты, — испугался толмач. — Конечно, я остаюсь, это не обсуждается.

— Когда ты валялся в телеге, так не думал, — хмыкнул я.

— Обычное нытьё, это несерьёзно, — отмахнулся он, я заметил, что рисунок его татуировок на предплечьях как будто поменялся, в прошлый раз он был другим. — Дядька всю жизнь гнобил меня, что я криворукий выродок и ничего не умею. Ты не представляешь, каково это — жить в подобном аду. Оно ведь как — каждый для чего-то рождён: один плотник, другой конюх, третий как ты барон, а я хрен пойми кто. А как ты про голоса тогда сказал, у меня надежда появилась, что бог не просто так меня в этот мир привeл. Грешным делом, думал с ума схожу. Вон, как оказалось — зверушек то голоса.