— Понимаю, — заставил я себя улыбнуться. — Мой полёт проходит не на таких высотах, но кое-какие достижения тоже имеются.

— Как интересно, это вы об открытых вами белых мирах?

— Натали, — шикнула на девочку мать, а та закатила глаза, отвернувшись в сторону.

Ребёнок ребёнком, но, насколько я помнил, дочери Кислицы стукнуло девятнадцать — на год старше меня.

— Ничего, ваша дочь права, Лариса Павловна, моя работа сейчас сопряжена с риском, но мне такое по душе. Всегда нравилось военное дело.

— А в какой академии вы его изучали? — спросила дама, аккуратно поддевая гороховый стручок на вилку, и не только его.

Я чувствовал, что меня прощупывают.

— В академии жизни, мадам Кислица, там самая передовая программа обучения.

— Но и цена ошибки слишком высока.

— Зато всё схватываешь на лету, — парировал я, дерзко улыбнувшись баронессе.

— Маман, в работе витязем нет ничего предосудительного, у каждого свой путь.

— Ты права, милая, но у кого-то он длиннее, а у кого-то короче. Вы не воспринимайте всё так в штыки, Владимир, но своим детям я бы не хотела такой судьбы. Вся эта романтизация образа наёмников мне претит… — она жеманно вытерла губы салфеткой.

— Мы же просто беседуем, — пожал я плечами. — Я не собирался похищать сердце вашей дочери, тем более меня сковывают, кхм, некоторые договорённости с бароном Шеиным. Я обещал повременить с выбором спутницы жизни.

— Ах он хочет отдать за вас Ларису? — не выдержала Натали, опять ловя строгий взгляд матери, но она не обратила на неё внимания, ноздри наследницы подозрительно расширились.

— Всё может быть, — уклончиво ответил я, — ни о чём конкретном мы ещё не договаривались. Я, увы, звёзд с неба не хватаю, как ваш сын. Получу половину феода, тихо-мирно заживу в своё удовольствие, куда спешить? Мне привычней чистый деревенский воздух, простор, природа… Город душит, понимаете?

— Не совсем, но рад за вас. А что же я слышал, суд отменяется?

— Это почему же? — мне надоело изображать из себя невесть что, всё равно видна неумелость в этикете, потом найму гувернёра, и он всё исправит, а сейчас я как хищник воткнул вилку прямо в центр своего филе-миньона и с наслаждением откусил, капая соусом на подставленную салфетку.

«Ммм, просто объедение, такое нежное и мягкое мясо».

— Ходят слухи, что у вас проблемы с уплатой пошлины.

— Никаких проблем, — жуя, ответил я.

Натали, похоже, забавило моё вызывающее поведение.

— Насколько я помню, речь шла о миллионе…

— Да, всего лишь миллион, я уже всё заплатил. Никаких проблем. Кажется, так нужно класть? — спросил я девушку.

— Позвольте, я вам помогу, — она быстренько сложила нож и вилку на тарелке параллельно друг другу. — Это значит: «я закончил», — она совсем неслучайно коснулась моей руки, когда убирала свою.

— Но «закончил» будет недостаточно информативно, — отметил я и прокрутил тарелку, чтобы приборы встали горизонтально. — Мне очень понравилось, — эта позиция означала «Превосходно».

— Вы быстро учитесь, барон, — прощебетала Натали.

— Он не барон, милая, — опять поправила маменька с явным вызовом в голосе, я уже ей не понравился.

— Пока не барон, — заметил я ей и осмотрелся кругом, на входе как раз послышались пререкания с бакенбардистым метрдотелем.

Всех, кого можно, я уже втайне занёс в «картотеку», но самым большим уловом был как раз Кислица со своей семьёй.

— Вы позволите? — извинился я и встал, чтобы подойти к вспылившему молодому человеку на входе, но интересовал меня не он, с ним была эффектная девушка в чeрном вечернем платье.

Её горделивая осанка, спокойная довлеющая красота и пронизывающий до глубины души взгляд сразу привлёк внимание публики. Она явно была из высшей лиги, уровень её молодого ухажёра недотягивал — это сразу бросалось в глаза. Он быстро вышел на эмоции, пытался бравировать своим положением, что-то доказывал и суетился, только ещё больше унижаясь.

Самое смешное, что я знал, кто она такая. Это была Марина Троекурская, мой адвокат.

— Марина Васильевна, — поздоровался я и поймал на себе умоляющий взгляд. — Разве вы не должны были меня ждать в десять по поводу обсуждения моего дела? — я взглянул на наручные часы и постукал пальцем по стеклу. — Может, спешат? Владимир Черноярский, — представился я её раздражённому спутнику.

— Иван Спицын, — буркнул молодой человек, но всё же пожал руку, а потом вернулся со своим вопросом к метрдотелю. — Мой отец был уважаемым человеком в этом городе, стоило ему умереть, как всё, то хорошее, что он сделал, сразу забылось?