— Тебе нужен приказчик? — переспросил Иван Алексеевич, когда мы вышли на балкон на втором этаже, чтобы барон смог насладится трубкой. — Могу порекомендовать одного смышлёного молодого человека, я когда-то знавал его отца. Он был образцовым чиновником, а мать — учителем математики. Оба, к сожалению, добра не нажили и скоропостижно скончались от лихорадки во время отпуска. Я бы и сам взял парня, но в людях нужды нет. Скорее, наоборот, от некоторых избавляться пора, — вздохнул он.

Что правда, то правда. Из того, что я успел увидеть, многое становилось ясным. Иван Алексеевич не слишком разборчив, но ценил личную преданность. Ради неe он готов был простить любые огрехи, именно поэтому я видел в столь богатом месте низкоранговых слуг: «Е», максимум «D».

А дальше — хуже, даже конюхи и те бездарные, но зато их сразу шесть! Они стелились перед своим благодетелем, смотрели ему в глаза и откровенно боготворили. Я поначалу принял это за лесть, но анализ даром показал среднюю преданность в семьдесят единиц!

Со стражей дела обстояли получше: твeрдые «С» ранги, командиры — «B», забегая наперeд, я убедился, что это повсеместно. «С» — это мотивированные опытные воины с хорошей физической подготовкой, азами тактического мышления и с поставленной техникой боя. Они не в пример остальным понимали что, для чего и куда.

Большого труда стоит вот так отобрать их на одной только интуиции и сплотить под личным стягом. Смольницкий проделал огромную работу.

«B» ранги — это уже выдающиеся представители своей профессии. Крепкие знатоки выбранного ими оружия, мастера, способные обучать новобранцев и вести их за собой.

Что же до категории «А», то сюда попадали истинные гении войны, прошедшие через десятки сражений. Чаще всего это офицеры, пробившиеся с низов, всякие фанатики-одиночки, представители военных династий, закрытых сообществ, либо сыновья аристократов, посветившие себя экспедиционному корпусу.

Смольницкий — отличный организатор по части военки, но принимать его советы в административном управлении… Спорно, здесь надо быть аккуратней.

Я не боялся, что он по привычке зашлeт мне шпиона, ведь «Диктатура параметров» сразу же на это укажет. К тому же Иван Алексеевич не дурак, первый наш контакт не будет пытаться изгадить. Сначала подкормит, а потом будет подсекать.

— Я был бы рад такой помощи, страшно не хватает времени на всe, но чем я могу отдариться, Иван Алексеевич? С моей стороны грубо ничего не дать взамен.

— Пустяки, — отмахнулся барон, выпуская клубы дыма, отгоняющие от нас ненасытных комаров. — Марич заслужил это, ему не место во вшивых гувернёрах, но достойные вакансии, как понимаете, нечасто освобождаются.

Он намекал на затянувшийся мир в Ростовском графстве, да и в целом на всю эту систему кумовства и взяток. Такие должности, как правило, передавались от отца к сыну. Ни о какой конкурентной борьбе речи быть не могло — чужаков быстро выдавливали.

— Тогда что скажете насчёт поставок леса? Мы с вами соседи, дешевле будет перевозить от меня к вам, нежели из храма.

— И много можешь предложить? — с сомнением спросил он.

— У меня, к сожалению, одна лесопилка, обработанная древесина мне и самому нужна, кругляк тоже…

— Хлыст?

— Да, мы перестарались — слишком много вырубили и долго с этим возиться, но если вы пошлёте своих крестьян, дело пойдёт веселей. И мне, и вам выгода.

— Я возьму по двести тридцать за сажень, — сразу же предложил барон. — О каких объёмах идёт речь?

Сбил-таки двадцатку, но мне сейчас не критично. Главное — убрать всё, что мы с Гио успели «спилить».

— Сто пятьдесят саженей.

Иван Алексеевич поперхнулся, и мне пришлось постучать ему по спине.

— Ты там армию бобров завербовал? Что произошло? — выдавил он из себя и вытер заслезившиеся глаза. — Насколько помню, у тебя не больше двадцати душ. Признавайся, как столько спилили?

Я скромно пожал плечами.

— Так то Гио перестарался, я здесь ни при чём.

— Ясно, — кивнул Смольницкий, — этот зубр может. Повезло тебе, Владимир, хорошего земельника не сыщешь сейчас, а тех, что есть, щенками разбирают.

— Ваша правда, Иван Алексеевич.

— Хорошо, тогда с меня тридцать четыре с половиной тысячи.

Мы пожали руки.

— Приятно иметь с вами дело, — улыбнулся я, радостный, что удалось решить хотя бы одну проблему.

«Не зря он мне сегодня подвернулся. Теперь осталось разобраться с приказчиком».

— Ну, хватит разговоров, спать пора, — прокряхтел Смольницкий и поднялся, перед этим ударив по коленкам.

Гостевую комнату мне выделили шикарную. Пусть это не Рындинский дворец, но внутреннее убранство было на высоте. Торгаш Аркадий Терентьевич дальше танцевального зала меня не пустил, будто я прислуга какая, а здесь со всем радушием отнеслись.