— Ни в коем разе не думал о вас в таком ключе. Для меня вы ценный специалист, и нанял я вас за ваши компетенции, больше всего интересуют именно они.

— Вы, правда, считаете меня способной?

— Ну конечно.

— Враньe.

Мы разговаривали в кибитке по пути в «Империаль».

— Вот как, почему же вы так решили?

— Потому что вы… Ты юн, Владимир, — поправилась она, так как мы уже были не на людях. — Мальчики в твоeм возрасте думают другим местом, и я ни за что не поверю, будто ты разглядел в незнакомке талант.

— Ты талантлива, я это знаю, — без обиняков сказал я как данность, глупо такое отрицать, когда видишь людей насквозь.

Она упорно не хотела верить, хоть с самооценкой там всe было в порядке.

— Давай оставим это…

— Как скажешь, но подумай вот над чем на досуге. За короткий срок я с небольшой командой заработал себе репутацию в ростовском храме. Недавно участвовал в совместной экспедиции с корпусом, а в сорока километрах отсюда стремительно возводится мой феод. И там не бог весть, сколько народа работает сейчас. Каждого лично отобрал, тебя в том числе. Ни на что не намекаю, но делай выводы… — многозначительно закончил я.

— В этом что-то есть, — неожиданно подтвердила она, и пришeл мой черeд удивляться, я думал, она всe это пропустит мимо ушей, — но хвастаться нехорошо.

Я расплылся в улыбке.

— Со скромностью у меня плохие отношения, так что придётся привыкать.

Троекурская закатила глаза. Мы подъехали в дорогой ресторан, и я помог ей выйти, подав руку. Знакомый «лев»-метрдотель с пышными бакенбардами мигом заюлил, принимая нашу верхнюю одежду, и получил полтинник чаевыми. Столик, естественно, нашёлся, посетителей пришло пока немного. Официант прокомментировал это так:

— Основной наплыв гостей будет примерно через час. Я готов принять ваш заказ, — любезно предложил он меню и вскоре отошёл к повару.

Марина присматривалась к гостям и заметно расслабилась, когда не нашла того, кого опасалась.

— Спицын? — хмыкнул я.

— Он самый, всё проходу мне не даёт. Неприятный тип, — сжала она губы.

Мы коротко обсудили дела с векселями, и я передал их девушке. Троекурская предложила разобраться с этим немедленно. Нам принесли чернила и перо. Я поставил подпись, где она указала, та тоже и сделала везде пометку «Погашено». Затем упаковала в конверт и отдала официанту.

— Скажите, чтобы доставили лично в руки Денису Юрьевичу Черноярскому.

Мужчина перевёл взгляд на меня, и я коротко кивнул, передавая ему десятку для мальчишки-посыльного.

— Так быстро. Я думал, там надо по каким-то инстанциям ходить, заверять.

— Нет, всё просто. В следующий раз вы можете сделать это и без меня.

— В следующий раз я бы не хотел с этим вообще возиться, Марина Васильевна.

— Вы будущий барон, потому зря надеетесь на такое. Бумажная волокита съест вас.

Нам подали стейки с гарниром, и я вынужден был повременить с ответом. Когда слуги отошли, отправил в рот сочный кусок говядины. Её волокна буквально таяли на языке, и я даже зажмурился от удовольствия. Это тебе не деревенская похлёбка или походная сушёная полоска мяса, воняющая портянкой. Просто восхитительно. Впрочем, Лукична и не такое состряпает, надо будет раскошелиться ей на первоклассную кухню и помощников.

— Надеюсь, в будущем, найдётся человек, что избавит меня от этой головной боли, — многозначительно посмотрел я на Марину, той тоже угощение пришлось по душе.

— Могу только пожелать удачи в поисках, — отбила мяч Троекурская и вытерла рот салфеткой.

Какое-то время мы только и делали, что стучали вилками и ножами. День выдался плодотворный, и у обоих был хороший аппетит. Утолив первый голод, мы перешли к лёгким напиткам, и я пересказал, как прошла встреча с отцом и про всю заварившуюся кашу с векселями от начала до конца.

— Что ты думаешь по этому поводу?

Мне нужен был беспристрастный взгляд со стороны. Её талант «Искажение истины» вполне мог подсветить мне те детали, что я упустил. Девушка отпила из бокала и задумалась, глядя на его содержимое.

— Значит, в твоё отсутствие на экспедиции отец предпринял попытку захвата, даже зная, что в суде ты можешь обжаловать такой ход и вернуть всё обратно?

— Именно.

— Есть несколько вариантов, почему он так поступил. Первый — это месть. Да, знаю, ты будешь мыслить логически, но порой даже умнейшие люди на эмоциях делают ошибки. В моей практике… в практике моего компаньона Ильи Геннадьевича такое сплошь и рядом встречалось, — поправилась она и продолжила. — Второй — это желание замедлить тебя.